Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 74 – Ольга Токарева

— А я-то всё недоумевал, столько лет кости ломило, а потом вдруг разом перестали. И снова чувствую себя молодым. Да ведь это ты, Катенька, меня исцелила! — прошептал он, закашлявшись, и провел дрожащей рукой по моим волосам. «Тебя, наверное, сама Матерь Божья нам послала, на радость в старости».

— Не знаю, дедушка, — вздохнула я и лишь тогда позволила себе оглядеться. Жили старики небогато, но нельзя было сказать, что в небрежении. Видно было, что бабушка, пока не слегла, старательно подметала полы.

В углу стоял круглый стол, накрытый цветастой выцветшей скатертью, к нему были придвинуты два простых стула с высокими спинками. Скорее всего, этот стол служил им для украшения, и скатерть с него уже давно не снимали. Вместо вазы с цветами на столешнице стоял глиняный кувшин с сухими камышовыми шишками. В углу над столом висела небольшая иконка, а под ней — закопчённая, давно не зажжённая лампадка.

Я отчётливо ощутила, что в этом мире прочно укоренилось христианство. Люди часто поминали высшие силы, крестились при каждом удобном случае и посещали храмы, если таковые имелись поблизости. Я не помнила, у каких именно церквей мы с нянюшкой стояли и просили милостыню, но, пожалуй, это и к лучшему. Незачем бередить сердечную рану такими горькими воспоминаниями.

— Вот чего уразуметь не могу, — дед вырвал меня из задумчивости, и я остро ощутила, что вопрос о моей тайне завис в воздухе, — ты такая кроха, а в тебе уже целительский дар пробудился.

— Мне недавно исполнилось одиннадцать, дедушка, — прошептала я, словно выдавая тщательно оберегаемый секрет, — а дар… Он проснулся во мне, когда на моих глазах монстры няню убили.

Мария ахнула, словно от удара.

— Где это видано, чтобы такое дитятко смерть воочию узрело! Как хоть тебя зовут, девонька?

— Екатерина Распутина… Княжна. Барон Соловьев взял меня на содержание.

Я перевела взгляд на бабушку, и меня поразила тень былой красоты, угадывающаяся в ее лице. Голубые, как летнее небо, глаза смотрели на меня с нежностью, а морщинки вокруг губ складывались в приветливую улыбку. Старики сразу пришлись мне по душе. Неожиданно остро захотелось подарить им безбедную старость. И решение пришло мгновенно, словно озарение.

— А как вы смотрите на то, чтобы переехать в город? — с надеждой спросила я.

Дед усмехнулся, качая головой.

— Да где уж нам до города, Катенька. Мы в этих краях родились, здесь и помрем.

— Помрете вы еще не скоро, дедушка, — возразила я, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости. — Лет тридцать, а то и больше проживете. У меня в городе друзья живут, учатся. На выходные домой приезжают, а их никто не встречает. Вот было бы здорово, если бы их кто-то ждал… Вы бы могли к их приезду всякие вкусности готовить. Парням веселее, да и вам не скучно. А вы, дедушка Митяй, по рынку бы ходили, закупались продуктами.

— Забавно ты говоришь, Катенька, — усмехнулся мне в бороду дед. — Да только в город нас никто не отпустит. Раз съездить можно, а вот насовсем… Мы ведь подневольные.

— Так мне от вас только согласие нужно, — воскликнула я, — а уж деньги на откуп я вам дам. И будете жить в доме, ни в чем не нуждаться.

— Чудная ты какая, — ответил дед, смотря на меня с затаенной грустью. — Одного понять не могу, зачем тебе мы, старики, понадобились?