Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 76 – Ольга Токарева

Мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как увядает совсем еще юная и цветущая женщина. Кожа ее приобрела болезненный серый оттенок, плечи ссутулились, а тело постоянно знобило.

Резник, казалось, обследовал ее чуть ли не ежедневно, но не находил никаких признаков болезни. Мне было искренне жаль Анастасию. Она с такой робкой надеждой смотрела на целителя, а тот лишь недовольно морщился и, дабы не прослыть невеждой, выдал барону: «Вероятнее всего, выходя замуж, Анастасия уже была больна, но искусно скрыла это в надежде на то, что вы, Петр Емельянович, отвезете ее в Москву к целителю высшей категории. А их лечение, как вам известно, стоит баснословных денег. Ее семейство, не пожелав расстаться с миллионами, переложило эту заботу на ваши плечи…».

Хромус, подслушав этот подлый разговор, тут же передал его мне. Целитель вмиг упал в моих глазах.

А Петр Емельянович, поверив клевете, охладел к жене и смотрел на нее с нескрываемым презрением.

К моему удивлению, две старшие жены барона хоть и сочувствовали Анастасии, но помочь ничем не могли.

В один из майских вечеров, когда буйство весны уже чувствовалось в каждом вздохе, мы собрались за столом в малой столовой. Меня удостоили чести разделить трапезу, посвященную дню рождения Светланы. И хотя она пребывала в пансионате, барон свято чтил традиции.

Непогода разыгралась не на шутку. Казалось, сама природа в гневе обрушила на землю потоки воды. Шквальные порывы ветра яростно бились в стекла, внося сумрачное смятение в настроение.

Первый раскат грома, прозвучавший как выстрел, заставил всех вздрогнуть и затаить дыхание. Молния расчертила небо, и тут же громыхнуло так, что деревянный пол содрогнулся под ногами.

Едва мы оправились от испуга, дверь столовой со скрипом отворилась, и на пороге возникла незнакомка, а следом за ней — Яромир. Оба представляли собой жалкое зрелище: промокшие до нитки, с одежды ручьями стекала вода, образуя лужи у их ног. Но больше всего поражало то, что девушка была явно беременна. Смущенно пряча усталый взгляд, она тщетно пыталась плащом скрыть округлившийся живот.

— Позвольте представить, — нарушил тишину Яромир. — Моя жена, Анастасия.

Вилка выпала из рук его матери, с глухим звоном ударившись о тарелку. Петр Емельянович застыл в оцепенении, а затем, не говоря ни слова, налил себе рюмку наливки и одним глотком осушил ее до дна. С нескрываемой злобой он стукнул хрустальной рюмкой о стол и, вперив в сына гневный взгляд, с раздражением процедил:

— Я для чего тебя в академию отправлял? — вопросил он и тут же сам себе ответил: — Чтобы ты магией управлял, ранги дара повышал! А ты⁈

— Я учился, — невозмутимо ответил Яромир. — Я единственный из нашей группы, кто практически достиг ранга магистра. Мне осталось совсем немного.

Петр Емельянович неопределенно крякнул, и невозможно было понять, выражает ли он радость или нет.

— Не мог по-человечески поступить? Сначала привел бы девушку в дом, познакомил нас, получил родительское благословение, а потом уж и под венец, — излил он на сына свое недовольство.

— Так уж получилось, — развел руками Яромир, ища поддержки у матери, но та, вопреки обыкновению, сидела с непроницаемо-мрачным лицом, не смея перечить мужу и выражая лишь безмолвное недовольство поступком сына.