Книга Бесстрашная, страница 169 – Лорен Робертс

Он поднимает длинный клинок, направляя его в грудь, мчащуюся прямо на него.

Это, на самом деле, подходящий конец моей мучительной борьбы за выживание.

Я снова закрываю глаза, позволяя ему нести меня к моей погибели, надеясь, что Адина и отец будут по ту сторону этого клинка.

И тут чья-то рука резко врезается мне в плечо, останавливая мою судьбу.

Крики становятся приглушенными. Мир замирает. И мы — в его центре.

Я вижу три вещи, когда набираюсь сил открыть глаза.

Первая — острие меча, зависшее на расстоянии вздоха от моей груди.

Вторая — это как будто взгляд со стороны на происходящее. Мое тело все еще парит над землей, удерживаемое силой разума Кая и заимствованной способностью. И все же он удерживает ладонь на моем неповрежденном плече, будто не хочет, чтобы меня пронзили, пока он не посмотрит мне в глаза.

И третье…

Третье, что я вижу — выражение его лица. Оно противоречиво, словно смесь решимости и сострадания искажает его черты. Кажется, он борется с собственным разумом. Его рука дрожит, и клинок дрожит вместе с ней, царапая мою кожу. Но я не отвожу взгляд от надвигающейся бури в его глазах, боясь, что он не станет последним, кого я увижу.

— Все в порядке, — шепчу я, голос надломлен, как и тело, висящее перед ним. Носки моих ботинок едва касаютсяпеска, на который капает моя кровь. — Адина умерла здесь. Я тоже хочу умереть здесь. — Кровь из ушей смешалась со слезами, бегущими по моему лицу. — Тогда я не смогла ее спасти. Но сейчас могу спасти тебя.

Он замирает, в его глазах собираются слезы. Я медленно тянусь к нему, прерывая резкое покачивание его головы. Моя окровавленная рука мягко ложится на его бьющееся сердце.

— В грудь, помнишь? — Слеза скатывается по щеке, прокладывая путь сквозь налипший песок. — Так я хочу умереть. Как и те, кого я любила.

Силовик ломается.

Слезы струятся по его лицу, когда эмоции наконец пробиваются сквозь толстую маску, которую он носил. Телекинетический захват ослабевает, мои ноги касаются песка, и я падаю на колени. Кай делает то же самое, позволяя мечу выскользнуть из его пальцев.

Мы смотрим друг на друга, колени соприкасаются, слезы текут.

— Прости, — хрипло шепчет он.

— Ты — Силовик, — слабо выдавливаю я. — Обычному не дано было победить.

Он качает головой.

— Но ты не совсем обычная, правда? — Затем, выровняв дыхание, он приказывает: — Теперь следуй за мной.

Кай поднимается на ноги с легкостью, которой я завидую. Мое тело молит о покое, но я заставляю его встать. С дрожащими конечностями я выпрямляюсь перед ним.

Одобрительные крики толпы больно бьют по окровавленным ушам, заставляя меня поднять взгляд к трибунам. Ряды обезумевших илийцев вскакивают, ожидая моего неминуемого конца. Даже солнце выглядывает, достаточно заинтересованное, чтобы задержаться в пути по небу.

Когда мои уставшие глаза возвращаются к Каю, он кивает и коротко говорит:

— Правый хук.

За этим следует летящий кулак.

Я уклоняюсь, уходя влево по его предупреждению. Ошарашенная, едва слышу его бормотание:

— Джеб.

Снова подчиняюсь его словам, отскакиваю назад прежде, чем он успевает нанести удар в живот.

— Хорошо, — выдыхает он. — Теперь бей — кросс, правый хук.

Я пригибаюсь, а затем блокирую удар предплечьем. Его грудь оказывается открыта, и я наношу сильный удар ногой, от которого он пошатывается. Я не упускаю шанс, наношу еще один удар в бок своим ботинком. Он ловит мою ногу, крепко сжимает и, вращаясь, швыряет меня в песок.