Книга Укушенная, страница 119 – Джордан Стефани Грей

Хорошо.

Я тихо вхожу, и меня словно гипнотизируют. Я не замечаю ничего, кроме стеблей тонких фиолетовых цветов, увядающих на полке возле несокрушимого стола инструктора Бхата.

Волчий аконит.

Я хватаю цветок с полки.

Пришло время, я больше не могу ждать. Эви должна заплатить, и я никогда не выиграю у неё в честной борьбе. Я не воспитана так, как они, — не ценю насилие, злобу и брутальность. Но я прожила среди них достаточно долго, чтобы знать свои сильные стороны. Чтобы узнать их слабости. Я с трудом сглатываю. Из зияющей раны на моей руке кровь сочится мне на ноги. Если меня казнят за государственную измену, мне плевать на честную борьбу. Меня волнует только правосудие.

Однако из-за моей спины раздается голос Каликса:

— Харт, это третий промах.

И я понимаю, что проиграла.

27

В темноте неосвещённого класса видны только золотые глаза Каликса.

Только звук нашего прерывистого дыхания.

Он не двигается, и я тоже. Как и другие оборотни, он мог бы уложить меня на спину за считанные секунды; было бы глупо убегать или драться. На самом деле, я не вижу выхода из этого положения. Каждый шаг вперёд ведёт к моей смерти.И всё же я отказываюсь отворачиваться от этого пристального взгляда. Я так устала бояться.

— Она ранила меня, — говорю я, сжимая стебель волчьего аконита в своих покалывающих пальцах. Сейчас это мой спасательный круг.

— Знаю, — говорит Каликс, следя за кровью, стекающей с моей руки на пол. Кровью из раны, которую Эви нанесла серебряным кинжалом. Она не скоро заживёт.

— Так обвини её в государственной измене!

— Ванесса, в наших законах есть порядок. Она — принцесса, и Синклеру суждено стать её будущим супругом. Она имела полное право причинить тебе вред, потому что ты вторглась на её территорию. Ты бросила вызов её будущей власти. Единственное преступление, совершённое здесь, было твоим, и она не выдала тебя королеве и не потребовала твоей головы. Она просто наказала тебя.

Просто… просто наказала меня? Я вижу сквозь свою руку. Я чувствую запах гниющей плоти там, где серебро пронзило мою кожу.

— Син — не её территория, — рычу я. — Она даже не хочет быть с ним! — Бешеный зверь рвёт когтями мою грудь, и я сдерживаю крик ярости. Всё это несправедливо, абсолютно всё, и Каликс, и его порядок, и его законы могут катиться ко всем чертям, мне всё равно. Я больше не буду играть по их правилам. — Эви убила мою лучшую подругу! А как насчёт наказания за это? — Почему он не понимает? Почему я не могу заставить его понять? — Я потеряла свою сестру Каликс. Свою вторую половинку. Ты хоть представляешь, каково это? Ты когда-нибудь испытывал такую боль? Нет, — усмехаюсь я, прежде чем он успевает ответить. — Ты этого не никогда не чувствовал. Ты никогда не заботился ни о ком, кроме себя, не так ли? Ты слишком чёрствый, слишком холодный, слишком трусливый, чтобы когда-либо полюбить кого-то так.

Я хочу, чтобы он разозлился на меня. Набросился, напал. Вместо этого он просто кивает.

— Знаю.

— Прекрати так говорить!

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Я… я… — Волчий аконит дрожит в моей руке, и моё тело… теперь оно дрожит безудержно. Перед глазами всё застилает красное. — Я не знаю. — Ненависть сплетает ядовитую паутину под моей кожей, превращая мои вены в чёрную, как смоль, ненависть. — Селеста не сделала ничего плохого. Она была просто девушкой. Она была просто девушкой на вечеринке, и ей следовало пойти домой, в свою постель. Она должна была… она должнабыла… существовать.