Книга Укушенная, страница 120 – Джордан Стефани Грей

Она должна была существовать.

Ничего этого не случилось бы, если бы Селеста была всё ещё здесь. Если бы она не умерла, я бы никогда не узнала об оборотнях, королевствах фейри и лунных озёрах. Я бы никогда не узнала Эви по-настоящему, не узнала бы её жестокости на пляже и никогда не почувствовала бы этой всепоглощающей ненависти. Этого всепоглощающего желания ранить её, причинить ей боль так, как она причиняет боль мне.

«Она всё ещё мертва… её сбили на дороге в том глухом переулке, размазав по решетке полуприцепа».

А вот и Каликс, стоящий в дверях с невыносимо спокойным выражением лица. Скрестивший руки на груди. Склонивший голову набок. Будто он точно знает, о чем я думаю, что я планирую, и находит это невпечатляющим, если не сказать забавным.

Вся эта ситуация — это уже слишком. И так продолжалось слишком долго. Селеста, Син, Эви, Каликс… Каликс и его глупое лицо. Его третий промах. Всё это накатывает на меня, как приливная волна, пока я не захлёбываюсь в собственном горе и ярости. Пока моё тело не начинает двигаться, делать выпады, подпрыгивать, чтобы повалить его на пол так, как я хотела бы повалить Эви…

Он с невероятной скоростью уклоняется в сторону, и я врезаюсь в одну из скамеек. Она падает на пол с оглушительным грохотом. Однако я не падаю после этого. Не в этот раз. Вместо этого я ловлю себя на том, что приседаю и разворачиваюсь почти так же быстро — кровь шумит у меня в ушах — чтобы ударить его по коленям.

Он хватает меня за ногу, прежде чем я успеваю коснуться, и дёргает на себя. От этого простого движения его запястья я оказываюсь на спине.

— Так ты собираешься убить Эвелин Ли? — спрашивает он, нависая надо мной. — Это и есть твой блестящий план?

— Я ничего тебе не скажу.

Я судорожно хватаюсь за что-нибудь, что можно было бы использовать против него, хоть за что-нибудь, прежде чем осознаю, что всё ещё держу аконит в руке. Рыча, я тычу им ему в лицо, и он мгновенно отшатывается, отпуская мою ногу, когда его золотистые глаза становятся жёстче, и меня охватывает злобное удовлетворение. Хотя тихий голосок в моей голове предупреждает, что нападать на Каликса безрассудно — настолько безрассудно, что мне всё равно. «Это третий промах, Харт».

По его словам, мне больше нечего терять, и в данный момент я немогу думать дальше этого момента. Есть только я, и есть только Каликс.

Поэтому я снова замахиваюсь на него. Снова. Я прижимаю его спиной к столу инструктора Бхата. Когда на этот раз я делаю выпад, намереваясь вогнать аконит ему в глаза, он хватает меня за запястье одной рукой. Он раскручивает моё тело, нас обоих, пока моя грудь не ударяется о стол, так что у меня перехватывает дыхание. Хотя я вырываюсь, переворачивая бутылки, бумаги и даже подставку с аконитом, он прижимает меня к дереву всем своим тяжёлым телом. Одной рукой он всё ещё сжимает моё запястье. Другой обхватывает мой затылок.

— И что потом, Ванесса? — тихо говорит он мне на ухо. По моей шее пробегают предательские мурашки. — Что произойдёт после того, как ты убьёшь меня? После того, как ты убьёшь её? Только не говори мне, что ты настолько глупа, чтобы думать, что вы с Сином отправитесь в плавание навстречу закату после того, как ты отравишь его наречённую.

— Она не его наречённая, — шиплю я. Пока нет.