Книга Серебряные крылья, золотые игры, страница 107 – Иви Марсо

Он берет ее руку и прижимается губами к костяшкам пальцев.

Когда Райан помогает ей спуститься в воду, ее нога соскальзывает. Я резко бросаюсь вперед, каждый инстинкт требует помочь. Но крепкие руки Райана уже ждут ее. Она задыхается, прижимаясь к его груди, а затем смеется, робко глядя на него сквозь ресницы.

― Полегче, певчая птичка, ― тихо поддразнивает он.

Мое сердце бьется в груди, как неумолимый барабан, отбивающий ритм, ― хочу, хочу, хочу, хочу.

Это чертова пытка.

Напряжение в моих плечах не ослабевает. Я нюхаю воздух. От Сабины пахнет вином. Что еще более неприятно, между ее ног ощущается характерный мускусный запах.

Какого черта?

Мой защитный инстинкт рычит, как зверь.

Это вино,напоминаю я себе. Приготовленное по древнему рецепту из «Книги бессмертных» с добавлением женьшеня и корня мака, оно делает пьющих похотливыми, как боги.

Остальные участники не теряют времени, разбиваясь на пары или тройки, и вскоре половина поляны оглашается звуками стонов и плеском воды, когда тела соединяются. В бассейне, расположенном на самом верху холма, лорд Берольт толкает голову бедной девушки под воду, чтобы она обслужила его член. Леди Элеонора сидит напротив этой пары, откинувшись на полотенца, разложенные на камнях, и не обращает на них внимания, поет «Балладу Попелина», склонив голову набок.

Но все чувства, которыми меня благословили боги, прикованы к Сабине.

Пока пар поднимается от горячего источника, ее смех, легкий и дразнящий, пронзает туманный воздух, поражая мои уши, как острие стрелы. Вот она наполовину погрузилась в теплые объятия воды, ее грудь почти обнажена под мокрой тканью, щеки раскраснелись от пара ― или это прикосновение Райана окрасило их?

Я меняю положение, мой долг приковывает меня к дереву, как якорь. Когда я наблюдаю за тем, как пальцы Райана касаются воды у талии Сабины, моя рука рефлекторно сжимается. Я чувствую грубую текстуру своей кожи и жажду ее мягкости.

Райан устраивается на камне, спиной ко мне, и усаживает Сабину к себе на колени. Пока вода стекает по ее изгибам, она обхватывает руками шею Райана и поднимает глаза ― прямо на меня.

На краткий миг мир сужается до нашего возбужденного взгляда.

― Знаешь, ― мурлычет ей на ухоРайан, бесстыдно поглаживая мокрую тунику на талии. ― Сегодня была наша первоначальная дата свадьбы.

― Ты думаешь, я могу забыть? ― В ее медовом голосе есть едва уловимая невнятность, от которой я дергаюсь, напрягаясь, как пружина.

― Мой отец надеялся продемонстрировать единорога этим позолоченным гусям, чтобы они стали свидетелями его разрушительной силы. К счастью для тебя, мы с Вульфом нашли перчатку. Не так впечатляюще, как живое животное богов, прирученное прекрасной женщиной, но пока этого достаточно.

Она гладит пальцами короткие волосы на его затылке.

― И что? Ты хочешь, чтобы я отблагодарила тебя, оседлав твой член в честь Бессмертных?

― Поцелуя будет достаточно, ― бормочет он.

Ее глаза встречаются с моими, по шее расползается румянец. Это признак сомнений? Сожаления? Я чувствую ее нерешительность по участившемуся пульсу, но не могу прочесть ее беспорядочные мысли.

― Справедливо. ― Слово слетает с ее губ, как молитва, и только я могу уловить дрожь нежелания в ее голосовых связках. Она сглатывает, не отрывая от меня взгляда, и шепчет Райану на ухо: ― Поцелуй будет справедливой платой. В конце концов, ты избавил меня от необходимости называть Чарлина Дэрроу отцом.