Книга Серебряные крылья, золотые игры, страница 109 – Иви Марсо

Райан бросаетна солдата взгляд, способный разрезать сталь Голата.

― А это, блядь, не может подождать?

Страж опускает голову и шепчет Райану на ухо. Я наклоняю голову, чтобы не пропустить ни слова.

― Это один из слуг, милорд. Которых мы наняли у мадам Анфрей. ― Страж указывает за спину, где двое часовых удерживают темноволосого слугу с повязкой на одном глазу. ― Он пробрался сюда под видом носильщика, но на самом деле он священник. Он служит Великому клирику Беневето.

Лицо Райана темнеет, как ночная буря. Он громко рычит:

― Этот человек ― шпион?

― Я не шпион! ― раздается голос одноглазого, тихий, но уверенный. ― Я пришел сам, замаскировавшись, чтобы избежать мести Красной церкви. Я хочу рассказать вам, Верховный лорд Валверэй, правду о том, что происходит в замке Хеккельвельд. Я не могу допустить, чтобы Великий клирик манипулировал мной, заставляя и дальше злоупотреблять своим даром, и все это якобы во имя Бессмертных.

Глаза Райана сужаются до таких тонких щелей, что сквозь них не могла бы проскользнуть игла. Он с любопытством спрашивает:

― Это имеет отношение к Великому клирику?

Одноглазый священник кивает.

Райан подает сигнал солдатам.

― Отведите священника во вспомогательный шатер за каретами. Подальше от посторонних глаз.

Я вздрагиваю, ведь столько раз слышал этот код, означающий неизбежную пытку.

Райан рассеянно смотрит на меня, снимая Сабину со своих колен.

― Вульф. Отведи леди Сабину обратно в шатер. Она под твоей зашитой.

Он поспешно вылезает из воды, натягивает ожидающий его халат и задумчиво зачесывает волосы назад. Когда он и солдаты удаляются в сторону вспомогательного шатра, мой взгляд падает на Сабину.

Под моей защитой?

К черту Великого клирика. К черту все сплетни, которые принес этот священник. Единственное, что меня волнует в этом мире, ― это женщина, чей похотливый взгляд на меня ― лезвие, которое крутится в моей груди, уничтожая мою решимость.

Однажды она спросила меня, люблю ли я ее. Я думал, что слишком испорчен, чтобы даже понять значение этого слова. Но теперь, когда в моей груди поселилась эта легкая боль, когда мое сердце бьется только для нее, когда единственное, чего я хочу, ― яростно защищать ее, я понимаю, каким чертовым идиотом я был.

Я тихо говорю:

― Да, это так.

***

Слуга ждетс халатом, когда Сабина выходит из горячих источников, но я выхватываю ткань из его рук и сам распахиваю ее ― я ни за что не позволю другому мужчине одеть ее.

Когда она ступает на мягкую траву, туника облегает ее изгибы, как вторая кожа, а вода стекает по ее идеальным ногам. Я не уверен, что пульсирует сильнее ― мое сердце или мой член.

― Спасибо, ― тихо говорит она, когда я расправляю ткань, позволяя своим рукам на секунду задержаться на ее плечах. Я ничего не могу с собой поделать ― я чувствую первобытное желание к этой женщине. Я готов зарубить десятерых Бессмертных, лишь бы остаться рядом с ней еще на один вздох.

Но слуги наблюдают. Я отступаю назад, отводя взгляд.

Над головой собираются тучи, но дождя пока нет. Она тихо идет за мной по тропинке, ее шаги похожи на мягкий стук капель дождя, пар, поднимающийся от ее кожи, так и просится, чтобы его слизали. Моему телу наплевать, что она принадлежит другому мужчине. Мои яйца болят. Мой член увеличивается, тяжелея от потребности. Каждый удар крови по моим венам требует прекратить эту пытку.