Книга Серебряные крылья, золотые игры, страница 77 – Иви Марсо

У Райана, конечно, есть братья по крови, но тепла в них примерно столько же, сколько в снежной буре. Кендан и Лор не смогли справиться с железным кулаком лорда Берольта. У них был выбор ― либо покинуть Дюрен, либо оказаться не на том конце меча. Райан ненавидит отца так же сильно, как и его братья, но он ведет долгую игру со старым тираном.

Так что я ― единственное подобие семьи Райана, брат не по крови, а по чему-то более сильному.

― Мои руки такие же грязные, как и твои, Вульф, ― говорит он опасно низким голосом.

Ветер шелестит деревьями над головой, осыпая нас дождем сосновых иголок. Если бы туман над стеной был просто туманом, он бы развеялся, но он остается совершенно неподвижным.

Я могу положить этому конец.

Одно извинение, и мы вернемся ктому, что было всегда. Мы снова братья. Я всегда был ему роднее, чем Кендан и Лор. В конце концов, они сбежали и оставили его одного.

Вместо этого в моей душе нарастает противоречие.

― Бастен. ― Мой голос полон эмоций. ― Меня, блядь, зовут Бастен.

Адреналин проносится по моим венам, и я беру его в жестокий захват. Пора с этим покончить, да, но я ни за что не извинюсь. Здесь нет правил. Никаких законов. Побеждает сильнейший, вот так просто.

Райан пытается поднять бедра, чтобы сбросить меня. Он хватает ртом воздух, не в силах справиться с удушающим захватом. Я сильнее прижимаю его к земле, наши головы сталкиваются.

Ему удается сделать вдох, затем он обхватывает мою голову пальцами, тянет меня к себе и кричит во всю мощь своих легких в мое правое ухо.

Черт!

Боль пронзает мой мозг, и я падаю назад, дергая свое ухо, словно там глубоко засела оса. С моим слухом его крик был похож на удар грома по барабанной перепонке. В правом ухе звенит, я оглушен и дезориентирован. Я теряю равновесие, Райан поднимается на ноги и отшвыривает меня в сторону.

― Пошел ты! ― рявкаю я.

Я встаю на четвереньки, трясу головой, пытаясь унять звон в ушах, и тут он врезается в меня всем телом. Мы падаем назад, перекатываясь друг через друга и удаляясь от нашего лагеря. Ветви терновника рассекают наши руки, добавляя кислый привкус крови в потрескивающий туман.

Мы катимся, и катимся, и катимся, продолжая бороться в жидкой грязи…

Пока грязь не исчезает.

Все исчезает.

Мы падаем.

После пугающей секунды невесомости мы падаем в груду костей. Сверху на нас сыплются комья грязи, корни деревьев впиваются в нас, как пальцы скелетов. Моя спина врезается в твердую землю достаточно сильно, чтобы выбить воздух из легких.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем с моих губ наконец срывается стон.

Райан с проклятием вторит мне с расстояния в несколько футов.

Когда мы поднимаемся на четвереньки, оба с трудом втягивая воздух в свои забитые грязью легкие, я чувствую, что напряжение спадает. Последние остатки адреналина выбило из меня при падении. Грязь притупила его острую ярость.

Поморщившись, Райан выпрямляется. В яме, куда мы провалились, кромешная тьма, но мое обостренное зрение улавливает струйку крови, стекающую по его щеке. Он выкашливает комья грязии поднимает глаза на тускло освещенный провал над головой. Мы упали, наверное, футов на пятнадцать⁴.

― Что это за дыра? ― Он отрывисто кашляет. ― Гробница? Неужели мы нашли одно из гребаных мест упокоения какого-то бессмертного?