Книга Пораженные, страница 64 – Р. Д. Бейкер

Почему он мне нравится?

Я открываю глаза, смаргивая капельки воды, прилипшие к ресницам. Впервые я признаюсь себе, что Сайлас мне действительно может нравиться. Это такое странное чувство. Я никогда раньше не чувствовала близости с вампиром — с чего бы мне? Но с ним все по-другому. С ним я чувствую себя в безопасности.

Но Мэтт ясно дал понять, что не хочет, чтобы Сайлас был рядом со мной. Я содрогаюсь при мысли, что случилось бы, если бы я не вмешалась. Мэтт жаждал крови, но Сайлас — единственный, у кого хватит сил выдержать это.

Мы все выполняем необходимые действия, вытираемся и одеваемся, направляемся в кафетерий за несвежим завтраком, который почти никто не проглатывает. Как овцы, заблудившиеся на новом поле, мы направляемся в клинику. Никто не разговаривает. Почти никто даже не поднимает глаз.

Это отстой.

Но мое сердце, черт возьми, чуть не выпрыгивает из груди, когда вместо обычных вампиров, которые занимаются с нами в клинике, Сайлас протискивается сквозь синюю занавеску.

— Привет. — Он улыбается мне, хотя его глаза темнеют, когда он смотрит на мой синяк под глазом.

— Привет. Ты сейчас на дежурстве у врача?

— Только длянаших важных персон.

— И я одна из них? — я смеюсь. — Ну, ты можешь сказать им, что уборка перед сном — отстой.

— Я передам это, — он садится рядом со мной, поднимает глаза и смотрит на меня с легкой улыбкой, пока затягивает жгут на моей руке. — Ты в порядке?

Я киваю, подавляя вздох, когда он касается вены на моей руке. Его руки действительно теплые.

— Ты же знаешь, я так и не извинилась.

— За что? — спрашивает он, не поднимая глаз.

— В тот день возле душевой, когда я сказала, что ты холодный и бескровный.

Сайлас тихо смеется.

— Теперь небольшая царапина, — он вводит иглу, и я едва это чувствую.

Он смотрит на меня с почти злой усмешкой.

— Извини. Я сказал, что у меня будет достаточно стояка, чтобы заставить тебя кричать.

Я громко смеюсь, и у меня такое чувство, будто с моих плеч сваливается тяжесть.

— Ты действительно это сказал.

— Да.

— Ты действительно сожалеешь о том, что сказал это? — я поджимаю губы и оглядываю его с головы до ног. — Что-то подсказывает мне, что, когда такой мужчина, как ты, говорит что-то подобное женщине, он это и имеет в виду.

Он хмурит брови, на его лице пляшет фальшивый гнев, хотя он не может перестать ухмыляться.

— Ты спрашиваешь, могу ли я не только говорить, но и действовать?

Мои щеки пылают, я уверена, что я ярко-красная.

— Я имею в виду… Я не имела в виду…

Он наклоняется ближе.

— Ты спрашиваешь, какой я в постели?

— О боже, нет. — Я качаю головой, надеясь, что он не видит, как я сжимаю бедра. — Нет, извини. Я… я пошутила.

Он смеется, и, срань господня, он великолепен, когда делает это.

— Я знаю, просто нравится возбуждать тебя.

— Ну, ты, конечно, это сделал. — Я тяжело выдыхаю и расслабляюсь на сиденье. — Но ты также заставил меня рассмеяться, так что спасибо тебе.

Он кивает мне, откидываясь на спинку стула и вытягивая перед собой длинные ноги. Я еще раз поражаюсь тому, какой он высокий.

— Ты весь в татуировках?

Мгновенно эта ухмылка возвращается, полная развязности и нахальства. Он проводит языком по зубам, и я просто чувствую приближающийся намек.

— Сейчас пытаешься меня раздеть?

Я закатываю глаза, пытаясь скрыть, насколько мне это нравится.