Книга Горячий шоколад в зимнюю ночь, страница 108 – Софи Анри

– Обещаю, – твердо ответила я, ни секунды не колеблясь.

Зак кивнул, и его плечи немного расслабились. Он потянулся к подушке и крепко обнял ее руками, словно искал в ней поддержки.

– В тот год, когда я познакомился с Кейси, в моей жизни произошло еще одно событие. Мама снова вышла замуж, – начал он свою исповедь. – Конечно, я расстроился. Все мои надежды, что папа вернется из Кореи и сойдется с мамой, окончательно разрушились. В целом мы с Саймоном – так его звали – сосуществовали мирно. Я не трогал его, он не трогал меня. Он работал в пекарне и иногда даже приносил мои любимые булочки. Так было первые три месяца. – Зак горько усмехнулся.

– Потом выяснилось, что Саймон любит выпить. Сначала пара банок пива по вечерам после тяжелого трудового дня. Потом бутылочка вина на выходных. Потом дошло и до виски с коньяком. И если трезвый Саймон был безобиден, пьяный Саймон постоянно пытался задеть меня. Когда мама уходила на ночные дежурства, он из доброго, порядочного семьянина превращался в настоящее чудовище. Обзывал меня криворуким или узкоглазым, говорил, что я урод и неудачник, поэтому у меня мало друзей. И он постоянно придирался ко мне: то я не так убрал со стола, не так помыл посуду, то слишком громко слушал музыку, то не так посмотрел, не так сел.

Зак ненадолго замолчал, будто собирался с мыслями. У меня по спине бегали неприятные мурашки, потому что я догадывалась, к чему идет его рассказ. Но даже самые страшные образы в голове меркли перед тем, что я услышала.

– И вот спустя четыре месяца Саймон впервые ударил меня – отвесил подзатыльник за то, что я испачкал грязными ботинками пол в прихожей. Было не больно, но унизительно. Когда мама вернулась с дежурства, я ей все рассказал. Саймон включил ангельскую невинность и начал заливать маме, что я утрирую,что это был шутливый подзатыльник, ничего серьезного. – Зак облизнул пирсинг и тяжело сглотнул. – И знаешь, мама ему поверила. Ему.Какому-то хрену, которого знала чуть больше года, а не мне – ее родному сыну.

– Зак, – с болью прошептала я, и он покачал головой.

Еще недавно я млела под солнечными лучами, а теперь в комнате стало зябко, как будто погода решила напомнить, что на дворе холодный ноябрь.

– Но самое страшное ждало меня впереди. В тот день мама ушла на очередное дежурство, а Саймон вернулся злой как черт и вусмерть пьяный. На мою беду, он вспомнил, как я нажаловался на него, и снова ударил меня. В этот раз кулаком в живот. Я думал, он мне отбил печень. – Зак нахмурился. – Знаешь, я был худым и слабым тринадцатилетним мальчишкой и никогда ни с кем не дрался. Типичный ботаник. А тут меня ударил взрослый мужик. Я охренел. Через несколько дней я снова попытался поговорить с мамой, но, как выяснилось, Саймон опередил меня. Он наплел ей, что я угрожал ему – типа, если он не уйдет, я скажу матери, что он якобы бьет меня. И мама снова ему поверила. Тогда я понял, что моей спокойной жизни настал конец.

– Как часто… – У меня запершило в горле. – Как часто он бил тебя?

Зак неопределенно дернул плечами.

– Иногда пару раз в неделю, иногда чуть ли не каждый день. Бывало, наступала белая полоса, и он не трогал меня целый месяц, но потом все снова повторялось. Я замкнулся, стал нелюдимым. Единственной моей радостью стали Тэри и Кейси. Правда, им я тоже ничего не рассказывал.