Книга Горячий шоколад в зимнюю ночь, страница 110 – Софи Анри

– Я завопил от боли, и Саймон ударил меня ногой в живот. Потом еще раз. Он что-то говорил мне, но я ничего не слышал – рыдал от невыносимой боли. Мне было очень страшно, так страшно, что… – Зак снова всхлипнул и стукнулся затылком об стену. – Будучи тринадцатилетним подростком… я просто обмочился. Заметив это, Саймон брезгливо отшатнулся и наконец ушел. А я… Не знаю, сколько я так пролежал на полу, прежде чем пришла Кейси.

– Она помогла мне принять душ и убрала на кухне. Как же мне было стыдно, что ей пришлось делать это, видеть меня таким… Потом она вытащила пинцетом все осколки из моей руки и перебинтовала ее. Кейси была таким же ребенком, как и я. Она плакала вместе со мной, пока выковыривала осколки из-под кожи, а один раз даже убежала в ванную, потому что ее тошнило от вида и запаха крови. Но она была рядом. Не бросила меня одного и пообещала, что никогда не оставит. – Зак облизнул пересохшие губы, шумно шмыгнул, а потом спокойно продолжил: – На другой руке тоже остались порезы. Всего несколько. А еще за ухом.

Зак отпустил подушку и, повернув голову правым ухом ко мне, коснулся пальцами волос. Я сразу поняла, чего он от меня хотел. Приблизившись, я стала аккуратно перебирать густые черные пряди, пока не заметила крошечные залысины. Шрамы. Пять шрамов.

– Зак, – всхлипнула я, пребывая в полном ужасе от истории. Не выдержав, я обняла его за шею, и он не стал сопротивляться. Положил голову мне на плечо и, пока я гладила его по волосам и спине, продолжил:

– Саймона не было три дня. Вернувшись, он начал умолять меня простить его – видимо, понял, что перешел все границы. Я сказал ему валить в жопу со своими извинениями, сказал, что теперь у меня есть доказательство того, что он гребаный псих, и мама точно мне поверит. Тогда он ответил, что скоро я буду не нужен даже собственной матери, потому что она беременна. А когда она через две недели вернулась из Франции, уже сама «обрадовала» меня новостью.

– И ты не рассказал ей?

– Нет. И Кейси просил молчать. До четырнадцати лет я упорно прятал шрамы под длинными рукавами. Даже сам не мог смотреть на них лишнийраз. Потом меня осенило. Я украл у мамы из шкатулки золотую цепочку с кольцом – мама до сих пор думает, что потеряла их. На вырученные с цепочки деньги я набил татуировки. Конечно, пришлось приплатить мастеру, чтобы он закрыл глаза на то, что я, малолетний сопляк, пришел бить тату без родителей или законного опекуна. А на деньги от кольца… – Зак судорожно вздохнул, – я купил дурь. В тот период мне было особенно тяжело, и я связался не с лучшей компанией.

Я похолодела от услышанного.

Сколько всего пережил этот парень? Сколько ему пришлось пройти?

– Но хотя бы в этот раз мне повезло. Подсесть я не успел, потому что меня под свое крыло взял Стив – он тогда еще работал в спортзале в нашем районе. Только благодаря ему я не скатился на самое дно. Я начал заниматься спортом, нашел, куда направить весь свой гнев и обиду на близких. Когда мне исполнилось пятнадцать, я впервые дал отпор Саймону. Разбил ему морду и пригрозил, что если он посмеет замахнуться на меня еще раз, то я его убью.

– А твоя мама? – осторожно спросила я, и Зак хмыкнул мне в шею.

Он больше не плакал, но время от времени его плечи все еще подрагивали. Я продолжала гладить его и осыпать поцелуями пахнущую мятным шампунем макушку, не обращая внимания на свои слезы.