Книга Смерть, страница 59 – Лора Таласса

Вместо одеяла меня накрывает одно из крыльев. И фантазии о шерстяных одеялах отступают на второй план перед лицом такого.

– Лучше? – Его тихий голос звучит как ласка. Все это так душевно – и намного более интимно, чем я рассчитывала.

И мне это нравится, очень нравится. Спиной я чувствую восхитительное тепло Танатоса, а его крыло окутывает меня со всех сторон. Будь я кошкой, замурлыкала бы. Я таю в объятиях всадника, напрочь забыв все свои заявления о том, чтобы он держался подальше.

– М-м-м, – шепчу я.

Какое-то время мы простолежим, всадник прижимает меня крепче, чем следовало бы, а я втайне наслаждаюсь. Наконец моя трясучка унимается и зубы больше не отбивают чечетку.

Танатос притягивает меня еще ближе. Следовало бы искать в этом какой-то скрытый смысл, но, по-моему, ему просто приятно, что я больше не дрожу и не клацаю зубами.

– Ты мог бы этого и не делать, – мягко замечаю я.

Проходит не меньше минуты, прежде чем он открывает рот.

– Я мог бы рассказать тебе о множестве смертных, к которым я приходил вот так же ночами, – слышу я его голос. – Мог бы сказать, что тебе меня не остановить. Но я скажу правду – а правда в том, что это инстинкт, кисмет. Сам не понимаю, почему, но меня тянет к тебе. Я хочу быть к тебе ближе. Хочу согревать тебя, когда тебе холодно.

Сердце колотится оглушающе громко.

Он твой враг.

Он твой враг.

Он напыщенный и безразличный, он причинял тебе боль, а теперь вообще похитил.

Не поддавайся на его красивые речи.

– И ты действительно готов лежать здесь, на холоде, всю ночь,да еще и накрывать меня крылом, чтобы я не замерзла?

– Я не против того, чтобы войти в дом, где, как я полагаю, теплее, но… да, думаю, что готов.

Сердце определенно решило выпрыгнуть из моей грудной клетки. Все это казалось мне интимным раньше, когда речь шла о чисто физических вещах. Сейчас же я понимаю, что тогда это слово неверно описывало ситуацию. Потому что интимнымвсе это стало сейчас.

– Я не знаю, как мне воспринимать твои слова, – тихо говорю я.

– Просто спи, Лазария. Обдумать ты сможешь утром.

И я слушаюсь, причем мне удается без всяких проблем заснуть в объятиях Смерти, как будто это самое обычное дело на свете.

______

Просыпаюсь, уткнувшись носом в широкую грудь.

Спросонья блаженно прижимаюсь к горячим и крепким мускулам, но тут до меня доходит.

Я в руках Смерти.

В буквальном смысле.

Разом придя в себя, широко открываю глаза и обнаруживаю, что он на меня смотрит.

Инстинктивно отталкиваю его и пытаюсь выбраться из кольца его рук.

На миг они сжимаются крепче, но всадник тут же отпускает меня. Я откатываюсь в сторону, задев темное крыло, – оно, оказывается, до сих пор укрывает меня.

Поднявшись на ноги, едва не падаю, споткнувшись о валяющийся рядом разбитый компьютерный монитор.

Танатос приподнимается на локте. Похоже, он совсем не торопится вставать, хотя растения вокруг нас покрылисьинеем, да и его дыхание в утреннем морозном воздухе превращается в облачка тумана. Должно быть, у него затекло все тело, ведь он провел столько времени в одной позе.

Если, конечно, у всадника могут затекать мышцы.

Может, и не могут.

Я пока не знаю, как отнестись к тому факту, что Смерть собственной персоной всю ночь согревал меня. Поэтому, тяжело вздохнув, долго смотрю на него, а потом поворачиваюсь спиной и отправляюсь в дом-развалину.