Книга Голод, страница 158 – Лора Таласса

– Ты что, забыла…

– Да, – говорю я, и мои губы снова касаются его губ. Да, я забыла о том, что мне только что чуть не перерезали горло. Я выжила, черт возьми, так что теперь я на пике адреналина, и мне нужно чувствовать всадника в своих объятиях.

Сначала Голод не реагирует. Я знаю, он думает о том, что мне больно, что в доме темно, и он не видит, сильно ли я ранена… тем более что я иногда могу и приврать. Но мой рот тоже очень, очень хорошо умеет врать, и сейчас он делает все возможное, чтобы убедить Жнеца, что мне не так уж больно.

Должно быть, он покупается на эту ложь, потому что в конце концов отвечает на поцелуй – и как отвечает, черт возьми! Его руки обнимают меня, он прижимает меня к себе осторожно, как какую-то хрупкую вещь, но при этом целует так, будто хочет разорвать надвое и проникнуть внутрь. Его горячие губы прижимаются к моим.

Он подается вперед, касаясь грудью моей груди. От негопышет жаром, и, несмотря на его грозную репутацию, я с изумлением понимаю, что все в нем действует на меня успокаивающе. Его физическое тепло, его прикосновения, его желание.

Мы как масло и вода: нас нельзя смешать, и, однако… Его полные страсти руки запутываются в моих волосах. Я чувствую, как они дрожат, даже когда крепко держат меня.

Я чувствую неистовство, бушующее в нем, и мое сердце бьется в такт ему.

Я начинаю стягивать с него штаны.

Он хватает меня за запястье.

– Ана…

Его все еще беспокоит моя рана.

Встречаюсь с ним взглядом.

– Это всего лишь небольшой порез, Голод. Все будет хорошо, – шепчу я. – Я хочу этого. Если ты тоже хочешь, то позволь мне расстегнуть твои чертовы штаны. Пожалуйста.

Всадник смотрит на меня, споря сам с собой… И выпускает мое запястье. Я выдыхаю с колотящимся сердцем.

Когда я наконец расстегиваю штаны всадника, его руки скользят по моему телу. В его прикосновениях чувствуется нежность, которой раньше не было, и я не знаю, что это – просто тревога из-за моей раны или что-то еще. Как бы то ни было, это заставляет меня приостановиться. Я хочу насладиться этим. Мне так редко удавалось насладиться близостью.

Всадник одну за другой расстегивает пуговицы на моем безнадежно испорченном платье и медленно снимает его с меня.

Как только он обнажает мой живот, его руки тянутся к шрамам. Он колеблется, а затем нежно целует их.

Жнец больше не просит у меня прощения, но я чувствую вину в прикосновениях его губ. И еще кое-что чувствую – что-то очень похожее на поклонение.

Это что-то новое, совсем новое. Я замечаю, как обнажается и открывается нечто большее, чем мое тело. При всей моей искушенности в сексе этомне незнакомо. Чувствовать, что меня ценят, поклоняются мне.

Комок эмоций застревает в горле, глаза щиплет. Я прикрываю их рукой, но, к моему ужасу, это не останавливает выкатившуюся слезу. За ней сбегает еще одна.

Потом еще и еще.

Что с тобой?

Голод останавливается.

– Ана?..– окликает он, и мне хочется смеяться над тем, как неуверенно звучит его голос.

Это требует невероятного напряжения сил, но я все же убираю руку от глаз. Не знаю, увидит ли Голод мои слезы в темноте, но…

Голод морщит лоб, обнимая меня.

– Ты плачешь?

Я понимаю: он не знает, что делать.

– Да, – признаюсь я.

Голод хмурится.

– Ты хочешь, чтобы я остановился? – спрашивает он,явно не понимая, что меня расстроило.