Книга Голод, страница 167 – Лора Таласса

Голод

Странно иметь тело. Кажется, что я слишком велик для него. Слишком велик. Знаете, это громадное облегчение – распространять болезни по полям. Портить плоды и отравлять семена. В такие моменты я чувствую себя собой.

Не то что в этой… странной человеческой жизни, которой мне приходится жить.

Я смотрю на мертвенно-бледное лицо Аны, и меня охватывает какое-то горячее, щемящее чувство.

Наверное, было бы лучше, если бы я никогда не встретил тебя. Если бы ты не спасла меня много лет назад.

Руки у тебя были такие тонкие, щеки впалые, и все же ты как-то сумела оттащить мое тело в укрытие и дала мне воды, хотя мой желудок ее и не принимал. Человеческая девушка, которая укрыла меня от моих мучителей и отдала мне то немногое, что у нее было.

Ты осталась со мной в ту мучительную ночь, хотя я знаю, что внушал тебе страх. И когда эти люди пришли за мной и их голоса звучали так пугающе близко… тебе стоило только позвать их, и твой кошмар бы закончился. Они уволокли бы меня обратно в тюрьму. Может быть, я сидел бы там до сих пор.

Но ты не позвала их и, несмотря на свой страх, не бросила меня.

Ты спасла меня, хотя у тебя были все причины не делать этого.

Ты меня сломала.

А я сломал тебя.

И теперь я боюсь, что единственный способ снова стать целыми – это быть вместе, так, чтобы наши зазубренные края сошлись.

Меня злит, что я хочу этого.

Но я хочу.

Хочу быть целым, быть с тобой.

______

Ана

В туалет.

С этой единственной мыслью я просыпаюсь. Мой мочевой пузырь криком кричит о том, что мне пора облегчиться.

Простыни слетают с меня, а затем Голод подхватывает меня на руки, осторожно придерживая голову и шею.

Должно быть, я неосознанно произнесла свою просьбу вслух, потому что всадник выносит меня из дома, мимо нескольких горожан.

Он пристально смотрит на зевак.

– Уходите отсюда, или вы умрете, – говорит он.

Через несколько мгновений любопытные исчезают.

Кажется, мне лучше. Температура все еще высокая, сил все еще нет, но, по крайней мере, я в сознании – достаточно для того, чтобы не мочиться под себя.

Голод несет меня мимо окрестных домов в густой лес, примыкающий к городу, не останавливаясь, пока мы не остаемся одни.

За время путешествия с Голодом мне не раз приходилось ходить в туалет. Каждый раз он предоставлял мне какое-никакое уединение. Но теперь он не выпускает меняиз рук, поднимает на мне платье.

Проходит несколько секунд.

– Можешь отпустить, – говорю я.

Моей работой было заниматься сексом с незнакомцами, но справлять нужду на глазах у Голода – это, кажется, выше моих сил.

– Ты почти ни разу не шевельнулась, с тех пор как я уложил тебя на кровать, – говорит он. – Лучше не надо.

Я чувствую, что начинаю плакать, несмотря на обезвоживание.

– Я не хочу, чтобы ты… видел меня в таком…

Прежде чем я успеваю закончить, Голод нежно целует меня в губы, чтобы я замолчала.

– Это глупо, Ана. Я ничего не имею против.

У меня больше нет сил настаивать на своем. И я делаю свои дела прямо перед Голодом, помогающим мне удержаться на ногах.

Меня всю трясет – от смущения, от усталости, от жара, – и я всхлипываю, а мое обезвоженное тело успевает выдавить пару драгоценных слезинок. Эмоции у меня в полном раздрае.

Когда я заканчиваю, Голод помогает мне привести себя в порядок, и я разрываюсь между чудовищным унижением и усталой благодарностью.