Книга Голод, страница 60 – Лора Таласса

– Я пытаюсь заснуть. На кровати было бы проще.

– Я не остановлюсь, – упрямо говорит он.

– Уже поняла, не волнуйся.

Я усаживаюсь покрепче и прижимаюсь лицом к шее Голода. Это не очень-то удобно, и к всаднику я ближе, чем хотелось бы, но выбирать не из чего.

– Что ты делаешь? – возмущается Голод. Теперь вид у него определенно встревоженный.

– Сплю, – отвечаю я уже с закрытыми глазами.

Я чувствую насебе пристальный осуждающий хмурый взгляд всадника, но меня это уже давно не волнует. Постепенно замечаю, как он расслабляется рядом со мной.

Кажется, мое тело соскальзывает еще пару раз, но в конце концов твердая рука Жнеца обхватывает меня и прижимает к себе. А потом я проваливаюсь в сон и больше не просыпаюсь.

______

Когда открываю глаза, оказывается, что я лежу в кровати.

Где это я, черт возьми?..

Я приподнимаюсь и оглядываюсь по сторонам, пытаясь сориентироваться в обстановке.

Сразу же вспоминается вчерашний вечер. Я ехала на коне Голода, засыпала снова и снова. И только затем, чтобы тут же проснуться от очередного толчка. Но в какой-то момент я отключилась и больше не открывала глаз.

И, судя по всему, за это время мы добрались туда, куда ехали.

Как раз когда я начинаю осматривать комнату, где на стенке висит пара ковбойских шляп, а над кроватью торчит череп быка, слышатся знакомые уверенные шаги. Мгновение спустя входит Голод.

– Это ты меня сюда принес? – спрашиваю я вместо приветствия.

Он бросает на меня взгляд.

– Нет, мой конь.

Смотрите, какой раздражительный. Вот почему так важно хорошо выспаться. Или потрахаться. Желательно и то и другое.

– Значит, ты принес меня в этот дом, в эту спальню только для того, чтобы я могла поспать?

Голод хмурится.

– Лучше уж на кровати, чем на мне. Ты мне все доспехи обслюнявила.

Я смутно вспоминаю, как использовала его в качестве персональной подушки.

– Поверь, – говорю, – я тоже была не в восторге от этой ситуации.

Я опускаю взгляд на одеяло, обернутое вокруг моей талии, и поднимаю брови, когда меня осеняет новая мысль.

– Ты уложил меня в постель, – говорю я, потрясенная.

– Это, по-твоему, что-то значит?

Снова этот грубый, сердитый голос.

Поднимаю на него взгляд и вижу все по его глазам. Жнец облажался. Он был добр ко мне, и он это знает.

Я расплываюсь в лукавой улыбке.

– А, так ты на самом деле вовсе не ненавидишь меня, правда?

Его взгляд останавливается на моих губах, мускулы на его челюсти подрагивают.

– Ты когда-то вы2ходила меня, – говорит он, – и все равно ненавидишь. Не придавай слишком много значения моей доброте.

Доброте. Он сам понимает, что это она и есть.

– Вставай, – говорит он грубо, – пора ехать.

– Погоди, – говорю я. – Так мы еще не приехали?

Знать бы еще куда.

Он не отвечает.

Голод остановился у какого-топервого попавшегося дома и уложил меня в постель. Надо думать, для того, чтобы дать мне поспать.

Выхожу вслед за Голодом из комнаты и иду по дому. Плиточный пол холодит босые ноги. Я могла бы и раньше догадаться, что это не наш пункт назначения. Слишком уж тут все маленькое.

Я так засматриваюсь на уютную обстановку, что замечаю кровь только тогда, когда поскальзываюсь на ней. Не могу удержаться на ногах и падаю. Сильно ударяюсь локтем о пол, влага оставляет пятна на платье.

Когда я поднимаюсь, мой взгляд встречается с чьими-то остекленевшими глазами. Я едва успеваю осознать, что смотрю на мертвеца, прежде чем начинаю кричать.