Книга Дитя для двух королей, страница 61 – Надежда Олешкевич

Ближе к вечеру я с трудом держалась в седле, ночью уже клевала носом, один раз даже едва не упала на полном ходу. Потом настало следующее утро и не менее сложный день.

Не знаю, каково было коню и меняли ли мы его на другого – вероятно, мне в бреду показалось. Вот только воин стоически терпел и все тянул на себе. Только меня, конечно же, конь сам держался.

В общем, в какой-то момент я сдалась в этой бесконечной тряске и лишь раз проснулась, когда тело будто прошибло током. Затем появились успокаивающие объятья и шепот, уносящий в сладкое забытье.

– Моя леди, – услышала я и не сразу поняла, что уже лежу на чем-то мягком, а вокруг тепло-тепло.

Ладони больше не жгло, ноги не болели. Тело было вялым, но то приятная усталость.

– Если вы обнимите меня чуть крепче, то я поверю, что это не сон, – пробормотала я, и чужие руки прижали меня к широкой груди, сдавили в плотном коконе. – Давир?

Я распахнула глаза, развернулась. Не сдержав порыва, бросилась ему на шею, повалила на спину.

– Неужели это вы, мне не снится, – бормотала я, стягивая его волосы на затылке, скребя ногтями по шее.

Оказывается, я безумно скучала. И дело не в тяжелой дороге, а именно в ощущениях, когда можно выдохнуть и расслабиться. Моя надежная глыба льда… Самая нежная, заботливая глыба.

А ведь мы знакомы совсем немного. Но порой хватает одного взгляда, слова, прикосновения, чтобы понять. Да, я-то не сразу поняла, но теперь в полной мере осознала.

Стоп!

– Скажите, только честно, – отстранилась я, заглянув в черные глаза с отблесками алого. – Все дело в метке? Я так рада вам из-за нее?

– Нет, – кончики губ Давира потянулись вверх, и я сама растаяла.

Боги, это запрещенный прием – улыбаться тому, кто по жизни не улыбается. И все для меня одной!

– Почему нет? – спросила опасливо.

– Она еще не созрела, скорее всего, выцвела уже и на данный момент никак не влияет на ваши эмоции. Спасибо, что сказали.

– А если бы созрела? Погодите, для этого вы потребовали неделю? И что было бы потом?

– Потом вы сами не захотели бы уходить, – правдиво, глядя прямо в глаза, очаровывая.

И руки уже гладили мои волосы, посылали теплые импульсы по всему телу. Словно подпитывали меня живительной энергией, придавали сил, очищали. Или его улыбка на меня так действовала? Попробуй пойми с ходу.

– Я успел забыть, насколько вы прекрасны, – хрипло произнес Давир, и я сама подалась к нему для поцелуя.

Эти губы. Его губы! Нежная ласка. Только он мог так прикасаться ими, сводить с ума, заставлять трепетать от понимания, какими они могут быть настойчивыми. Особенно там, внизу.

Да что со мной делали эти мужчины? Я становлюсь помешанной!

– Подождите, – отстранилась я и села на кровати.

Мы находились, скорее всего, в таверне. Комната скромно обставлена, окна с закрытыми ставнями, голый деревянный пол – не самое лучшее место для откровений. Но лучше не дожидаться подходящего момента.

– Мне нужно кое-что вам показать, чтобы сразу прояснить сложный вопрос.

Правитель напрягся, тоже сел, оперся на подушку.

Я набрала побольше воздуха в легкие, начала развязывать шнуровку на платье, оголила спину. Посмотрела в глаза мужчине, словно могла найти в них опору и поддержку,и развернулась.

Тишина. Мрачная, болезненная. Страх, что Давир отреагирует так же, как Аделар. От него подобных издевательств я не выдержу.