Книга Честная игра, страница 126 – Патриция Бриггз

Ей нужно выбраться отсюда, но сначала что-то сделать с испуганным оборотнем, отражающимся в большом зеркале.

Анна выпрямилась и навострила уши, и в зеркале выглядела уже не такой жалкой, хотя и не такой пугающей, как Чарльз, который без особых усилий мог устрашить кого угодно. По крайней мере, она уже не так напугана. Она все же оборотень, а не жертва.

Увидев, что они притащили ее в сарай, превращенный в танцевальную студию, Анна задумалась, была ли здесь какая-то связь с Лиззи. Возможно, она танцевала или преподавала здесь. Возможно, именно так убийцы нашли ее. Или, может, Боклер и его дочь просто числились в загадочном и неточном КНСО списке фейри и других сверхъестественных существ, живущих в Соединенных Штатах. В списке, к которому у Хойтера имелся доступ. Но если между Лиззи и этой танцевальной студией была связь, то есть вероятность, что Чарльз сможет установить связь и найти ее.

Потому что он уже наверняка знает, что она пропала. Если не связался с ней через их связь, то значит не мог этого сделать. И ему придется найти другой способ. И танцевальная студия может привести его сюда… примерно через пару месяцев.

И теперь Анна снова выглядела жалкой. Раздался резкий хлопок, словно кто-то получил пощечину. Потом послышался второй удар, и приглушенный разговор мужчин, фантазирующих о пытках и изнасиловании, резко прекратился.

— Я же тебя предупреждал, — сказал старик дрожащим, но уверенным голосом. Он напомнил Анне Брана, когда тот по-настоящему злился. — Если продолжишь говорить такие вещи сейчас, то забудешься и начнешь распространяться о них публично. Тогда потеряешь свою хорошую работу и окажешься на улице, попрошайничая, потому что я не собираюсь тебя кормить. Ни один ребенок в моем доме не будет бесполезен и жить за счет пособия по безработице.

— Да, сэр, — кто-то прошептал.

— Эти слова для отбросов, — продолжил старик. — Для низкорожденных подонков. Твой отец, возможно, и был подонком, но твоя мать из хорошей семьи, и ее кровь посильнее. Ты позоришь ее, когда так говоришь. — Голос старика немного изменился, но также стал резче. — А ты, Лес. Что ты, по-твоему, делаешь? Думаешь, я не знаю, откуда он это берет? Думаешь, что чертовски умен, но ты ничто. Пустое место. Ты слишком тупой для ФБР, слишком слюнтяй для военных. Тебенравится забывать, кто здесь главный, в чем заключается наша миссия и что она означает. Нельзя отвлекаться, ты знаешь, как тяжело ему приходится работать, чтобы не выделяться. Ты хочешь, чтобы его поймали? Как далеко ты готов зайти, чтобы уничтожить существ, которые захватили бы нашу землю без Бенедикта? Ты пытаешься погубить нас?

— Нет, сэр. — Голос Хойтера был приглушенным, но за кротким тоном скрывался яд. — Извините, дядя Трэвис.

— Ты больше не ребенок, — строго сказал старик, очевидно, не уловив скрытый смысл в поведении племянника. — Начинай вести себя соответственно. Что мы делаем?

— Спасаем нашу страну, — почти по-военному отрапортовал Хойтер. — Делаем нашу страну безопасной для ее граждан, убирая мусор и делая то, для чего наше правительство слишком либерально, слишком мягко.

Анна не могла этого понять. Она вспомнила его короткую речь за их вчерашним обедом. Он говорил правду и в то время верил в свои слова. И хотя она считала его неприятным, но все же испытывала к нему определенное уважение.