Книга Честная игра, страница 129 – Патриция Бриггз

Гуки были вьетнамцами, верно? Один балл на уроке истории в средней школе, потому что она никогда раньше не слышала, чтобы так кто-то говорил. Шпики были латиноамериканцами. Она понятия не имела, кто такие даго. Ее расистский словарный запас явно нуждался в доработке. Как бы расист назвал оборотней? Варги? Ей это вроде как понравилось, но она подозревала, что расистские ублюдки не читали Толкиена. А если и читали, то она не хотела об этом знать.

— Но мы остановим вас, — добавил дядя Трэвис, затем соблазнительно улыбнулся. Он достаточно красив, и многие женщины последовали за этой улыбкой в спальню. — А в качестве оплаты мы просим всего лишь немного развлечения. Верно, ребята?

— Да, — сказал здоровяк. — Да, развлечение.

Было странно слышать простодушие в его голосе и одновременно чувствовать запах его похоти. В старших классах Анна работала волонтером и няней для детей аутистов или детей с особыми потребностями. Большинство умственно отсталых людей были довольно милыми, пока родители не избаловали их окончательно.

Бенедикт не был милым, скорее извращенным,чем избалованным ребенком. Слушая его и ощущая его похоть, он казался педофилом. И после общения с ним Анна почувствовала себя грязной.

Интересно, всегда ли с Бенедиктом было что-то не так, или дядя Трэвис превратил его в извращенца.

— Глянь, дядя Трэвис, — сказал Хойтер. — Она просто смотрит. Она слишком напугана, чтобы драться? Или думает, что сможет сразиться с нами и победить. Возможно, она не боится кучки простых людей.

— Нет рычания и ярости, — согласился дядя Трэвис. — Это может означать, что она уже сдалась. Скорее всего, мы не будем ждать, пока она станет человеком. Она и вполовину не такая крупная, как предыдущий оборотень, и не доставила нам никаких хлопот. — Он приблизил лицо к клетке, как будто случайно, но она почувствовала запах его возбуждения. Он дразнил ее, вынуждая напасть. — Мы резали его на части, кусочек за кусочком, пока он не превратился в хныкающее сломанное существо. Мы усыпили его из жалости, когда закончили с ним.

Не Чарльз тренировал Оттена, твердо напомнила себе Анна. Пусть они чувствуют себя победителями. Она опустила уши и изменила позу, и мельком увидела отражение черного волка в зеркале, который был напуган и одинок и знал, что ее пара не сможет найти ее. Словно напоминания о том, что случилось с Оттеном, оказалось достаточно, чтобы сломить ее решимость.

Анна напомнила себе, что она всего лишь притворяется напуганной. Что она не жертва, что одержит над ними верх.

Старик усмехнулся.

— Жалкая. Но все они в конце концов жалкие.

— Я не против жалких, — искренне сказал Бенедикт. — Пока они красивые. И человечные. Я не трахаюсь с животными. Трахаться с животными плохо.

Но Анна заметила, что он не подошел к клетке ближе, чем необходимо. В его запахе чувствовалась тревога. Чарльз причинил ему боль, когда они дрались, и теперь олень не хотел подходить к ней слишком близко.

Дядя Трэвис проигнорировал Бенедикта, изучая Анну, как будто она была головоломкой.

— Не думаю, что мы станем ждать. Возьми гарпун и намордник. Мы снова наденем на нее цепи.

Старик не уточнил, кому отдавал приказы, но Бенедикт зашагал выполнять его распоряжения, в то время как Хойтер даже не пошевелился.

Гарпун. Это был длинный шест, из которого можно стрелять пулями в акул под водой. Она видела такой в шоу «Нэшнл Джиографик» потелевизору. Она болела за акул.