Книга Честная игра, страница 77 – Патриция Бриггз

— Он работает на ФБР?

— Нет. Помогает добровольно, — сказала ему Анна.

— А он грозный, — одобрительно произнес он. — Вот я расскажу ребятам, что видел оборотня. Он не возражает, если я сделаю фото?

— Вовсе нет, — ответила Анна.

Мужчина достал телефон из чехла на поясе и сделал пару фотографий.

— Круто. Ребята мне не поверят. — Он посмотрел на фотографию и нахмурился. — Они скажут, что я сфотографировал большую собаку.

— Чарльз, — позвала Анна. — Можешь нам улыбнуться?

Чарльз повернулся и посмотрел на нее.

— Связи с общественностью, — сказала она.

Он перевел золотистые глаза на бегуна, а затем по-волчьи ухмыльнулся, обнажив клыки, слишком большие для любой собаки.

Мужчина с трудом сглотнул.

— Оборотень, — прошептал он, а затем, опомнившись, сделал еще одно фото. — Спасибо, чувак… Волк. Спасибо. Они не будут смеяться надо мной. — Он взглянул на Анну и Лесли и побежал дальше по тропинке. — Эй, удачи. Надеюсь, вы поймаете парня.

— Мы тоже, — заверила его Лесли.

Мужчина еще пару раз обернулся, но все же прибавил скорость и направился прочь.

— Занимаешься небольшим пиаром? — спросила Лесли.

— Это никогда не помешает, — рассеянно согласилась Анна. — Это своего рода моя работа. — Она наблюдала за бегуном, когда он миновал знакомую фигуру. Гольдштейн заметил, чтоона наблюдает за ним и помахал рукой.

— Я написала агенту Гольдштейну и сказала ему, где мы будем, — призналась Лесли.

Анна кивнула.

— Чарльз, похоже, ничего не нашел. Подозреваю, я только зря потратила ваше время.

— Большую часть времени именно этим я и занимаюсь, — заметила Лесли.

К ним неторопливо подошел агент Гольдштейн.

— Нашли что-нибудь?

— Нет, — сказала Анна. — Чарльз?

Чарльз подбежал и начал изменяться прямо у них на глазах. Прямо на глазах у всех, кто случайно мог оглянуться и увидеть, что он делает. Это на него не похоже.

— Что нам делать, миссис Смит? — совершенно спокойно спросил Гольдштейн.

— Стойте тихо и не прикасайтесь к нему, хорошо? Это действительно больно, и прикосновения делают еще хуже.

Анна огляделась по сторонам, но, похоже, никто больше не обращал на них особого внимания. Возможно, это чистое везение, а может, Чарльз как-то скрыл себя.

— Запомните, пожалуйста, не смотрите ему в глаза.

Послышался хруст костей, и Лесли поморщилась.

— Да. Это больно, — согласилась Анна. — Вот почему, если вы рядом с недавно изменившимся оборотнем, некоторое время стоит вести себя тихо. Боль делает лучших из нас довольно раздражительными.

— Это означает, что он что-то узнал? — спросила Лесли.

— Я не знаю, — ответила Анна. — Либо так, либо он решил, что это подходящий день, чтобы довести нескольких местных жителей до сердечного приступа.

— Все не так плохо, как в кино, — философски заметил Гольдштейн. — Во-первых, нет жидкости или прозрачного желеобразного осадка.

— Фу, — сказала Анна. — Хотя, если дернуться не вовремя, может пойти кровь.

Лесли отвернулась и сглотнула.

— Я просто шучу, — весело отозвалась Анна. — Почти.

— И все же, — продолжил Гольдштейн. — Я понимаю, почему никто не согласился измениться перед камерой.

— Когда мы изменяемся, то остаемся обнаженными, и большинству из нас неловко от этого, — объяснила Анна. Наблюдать за изменением было нелегко даже для нее. В основном, она сочувствовала. Не обязательно быть оборотнем, чтобы знать, как больно, когда ломаются суставы и кости. И потом, странно наблюдать, как то, что должно быть внутри тела, проявляется снаружи. — У вас должна быть кабельная сеть, такая как HBO. И мы пытаемся заставить людей забыть, что мы монстры.