Онлайн книга «Наследник для зверя»
|
Деревянные ступеньки покрылись инеем, и борозды от когтей на краях стали особенно заметны. Я оглянулся на Донну, ожидая… и остро пожалел, что моя звериная ипостась не умеет улыбаться. Кошечка моя выползала понуро из тумана, едва не волоча большой живот по земле. Я понимал, что ей тяжко — носить двойню непросто. Но все не мог насмотреться… Какая же она у меня красивая! Донна ворчливо рыкнула, направившись к лестнице, и с грацией тюленья вскарабкалась на веранду. Я нагнал ее в пару прыжков и, не сдержав порыва, принялся вылизывать все, что попадало под язык — морду, уши, нос, шею. Она фыркала, уворачивалась, ворчала, стойко принимая мои душевные порывы, но я никак не ожидал, что она тут же и сдастся, не найдя в себе сил дойти до гостиной… Поведение ее зверя обескуражило Карлайла. Понятно, что выборка у него небольшая, но зверь Донны вел себя совершенно не так, как зверь его девушки. Я не вдавался в подробности, в чем отличия, для меня главное, что мы с Доннойживем в гармонии. Да, она все еще толком не умела контролировать обороты, и иногда мне приходилось выходить с ней на прогулку под утро, но это даже нравилось. Мне доставляло удовольствие связывать эти две ипостаси своей женщины воедино. Благодаря ей мне открывался какой-то потайной мир, недоступный никому. Потому что ее зверь был самой непосредственностью, настолько близкой к природе, насколько, наверное, были звери, существовавшие раньше и понимающие этот мир лучше таких, как мы. Я следовал за Донной по лесу и наблюдал, как она изучает все вокруг, словно котенок. Как прыгает в ночных фиалках за светляками, как карабкается по деревьям и гоняется за сонными грызунами по подлеску. Утром я зазывал ее обратно в дом, дожидался оборота и утаскивал спать в кровать, а она только сонно спрашивала, где ее носило… и снова засыпала. Только сегодня что-то совсем выдохлась. Пришлось оборачиваться первому. — Эй, пошли, — подполз к ней на четвереньках и уселся рядом. — Пора отдохнуть… Малышня в ее животе уже проснулась и вовсю разминала конечности, выпирая ими из живота. А меня обеспокоила мысль — а если срок подошел? Доктор предупреждал, что она может родить раньше. — Донна, — позвал я серьезно. — Нам надо в больницу, да? Ее зверь выгнулся и перекатился на спину, выпячивая живот и подгибая лапы. — Не пугай, — провел ладонью по ее пузу, чувствуя, как резво пинаются дети. — Приучила малышню гулять по ночам. Сама-то будешь дрыхнуть… И я улыбнулся, укладываясь рядом и обнимая свою хищницу. Она невозможно вкусно пахла — морозной свежестью и терпкой хвоей. — Люблю тебя, — зарылся носом в ее холку. — Слышишь? Ответом мне стало ленивое урчание. Я не говорил Донне, что люблю. Я это "делал". Хоть времени у нас постоянно было в обрез, я каждую свободную минуту стремился к ней. С момента моего возвращения из тюрьмы мы с ней закрылись в собственном мире — перестали появляться где-либо вообще, давать интервью и избегали любого внимания, потому что нам не хватало времени друг на друга. И я готов был ходить за ней не только ночами, но и сутками напролет, лишь бы быть рядом как можно дольше… Заключение в камере перевернуло мой мир. Я понял, что в любую минуту кто-то где-то может решить, что я должен оказаться за решеткой. Такое не забывается. И хотя причин не доверятьВиммеру у меня больше не было, страх остался. А желание выворачиваться наизнанку ради кого-то потеряло яркость. Пожалуй, обо мне перестанут говорить и выделять среди прочих, но теперь было плевать. Потому что важным стало другое — вот эта теплая большая пузатая кошка в объятьях и все, что с ней связано. |