Книга Спасенная Пришельцем, страница 129 – Аманда Майло

На самом деле, если бы Ниша не желала, то мой брат никогда не сумел бы ее поймать.

Самое любопытное во всем этом то, что наша мать все знала.

Когда Ниша случайно укусила его, — но она сразу втянула клыки, — он закричал от шока и возбуждения.

Я никогда не видел его таким счастливым. Он пел ей хвалы целый солар, буквально. Брату пришлось уйти в лес, чтобы никто не уловил его восторг, но его песня была настолько громкой, что Ниша, должно быть, все слышала.

… Как и наша мама.

В тот момент мне казалось, что шкура моего брата станет нашим новымковриком.

Но когда он начал умолять нашу мать, утверждая, что мечтал о Нише всю свою жизнь… то она отреагировала очень странно, я впервые видел такую реакцию.

С последними возмущенными криками Ниши, затихающими вдали, ее благополучно отнесли в замок ее родителей, а я сосредоточился на настоящем.

Я почувствовал, как мои губы растянулись в улыбке, когда я краем глаза взглянул на Тику.

— Умная девочка.

Она все сильнее и сильнее краснела, а я, как всегда, был очарован.

Меня восхищала каждая частичка Тики.

— Баск? Могу я быть с тобой откровенна?

Я закатил глаза.

— Ты же знаешь, что да, — ответил я и плавно опустился на землю, скрестив ноги.

Через мгновение Тика последовала моему примеру, и наши колени прижались друг к другу.

Я пристально посмотрел в ее лицо.

Но она избегала моего взгляда. Сегодня Тика была очень нервной.

— Выкладывай, Тика.

Она глубоко вздохнула…

— Я-никогда-не-делала-Выбор-раньше-поэтому-не-уверена-как-действовать!— произнесла она настолько быстро, будто боялась потерять самообладание.

Мое сердце сильно ударялосьо ребра.

Я поднес кончики пальцев к ее коленям.

— Тика, — я и сам удивился, насколько низко и хрипло прозвучал мой голос. — Я никогда не ласкал груфалу, значит, мы квиты. — Я похлопал ее по бедру, заставляя улыбнуться. — Мы всегда учились всему вместе. Почему сейчас должно что-то измениться?

Официальная церемония объявления! «Мы НИКОГДА не делали этого раньше!»

«Это СОВСЕМ другое дело!»

Я часто представлял это, — и очень волновался, — но внешне был спокоен. Ее плечи расслабились… как и крылья. Они рухнули на землю по обе стороны от Тики, и я расхохотался над ее очевидным облегчением.

На самом деле этот звук напугал меня самого, тогда я вспомнил те случаи, когда моя мать рассказывала, что когда я открывал рот, то звучал как мама!

А сейчас я смеялся и звучал как отец. Он был сильным, громким и веселым… дома, за пределами нашей берлоги ничего подобного не происходило.

Когда у меня получалось заслужить его смех, то моя грудь раздувалась от гордости.

Тика снова покраснела, на этот раз она позволила мне поймать ее взгляд.

Ее губы растянулись в нежную, самоуничижительную улыбку.

— Прости. Я уже несколько недель набираюсь храбрости. В итоге все, что мне удалось сделать,это довести себя до нервного срыва.

Она хотела выбрать меня!

Уже несколько недель!

Жаль, что у меня не было «горна», как у отца. Я ощущал, как нарастало давление в груди… не так, как внутреннее кровотечение от удара булавы утренней звезды, но это действительно было похоже на то, будто моя грудная полость была заполнена до краев… не жидкостью, не воздухом, а чем-то иным… и это приносило счастье и жар, что бы это ни было.

— Ты только что преодолела самую трудную часть, — попытался заверить я.