Книга Спасенная Пришельцем, страница 130 – Аманда Майло

Но это было полуправдой, так как я знал, что больше всего ее пугала следующая часть.

Тика никогда раньше не целовалась.

Никогда не приставала к какому-нибудь хобсу… объясняя это своей застенчивостью.

А я всегда был рядом, желая, чтобы она обратила на меня внимание.

«Я всегда надеялся, что Тика тоже захочет меня».

И вот теперь я наконец-то услышал, что она всегда меня хотела!

Тика так сильно покраснела, что я начал опасаться, как бы она что-нибудь не повредила.

Я ухмыльнулся.

И когда она заметила это, то каким-то образом стала еще краснее.

— Эй, — прошептал я. — Все в порядке. Хочешь, чтобы я первым выполнил свою часть?

Она с облегчением выдохнула.

— Да. Это было бы здорово.Пожалуйста.

Усмехнувшись, я положил сжатый кулак на ее бедро. А затем перевернул его… и самый сильный приступ нервного напряжения, который я когда-либо испытывал, внезапно овладел мной.

Просто смешно!

Я сталкивался с вероятностью перелома костей на глазах у сотен людей, — мне ломали кости на глазах у сотен людей, — а теперь я чувствовал… то, что моя мама называла «бабочками»?

Я состроил гримасу. Мама говорила так, будто ей нравилось это ощущение. А также она упомянула, что все еще чувствует их по отношению к отцу.

И как такое кому-то могло нравиться?

Я почувствовал, как драгоценный камень немного сдвинулся, значит, я вспотел. Мне стоило поторопиться, прежде чем я потеряю самообладание… ведь если я сейчас отступлю, то, был уверен, это сделает и Тика.

В момент моего самоанализа Тика словно застыла… она переосмысливала это, я облажался, она собиралась сбежать…

— Ты боишься? — прошептала она.

Звук ее голоса вырвал меня из оцепенения. Я тихо выдохнул, а затем глубоко вдохнул.

— Это глупо, но я боюсь. Я всегда хотел, чтобы ты выбраламеня, а теперь, когда ты… теперь, когда ты… я растерялся, — признался я.

Странно, но это заставило Тику посмотреть мне в глаза.

— Ты все время так самоуверен. Признание заставляет тебя казаться…

Подобный момент в разговоре, даже друг с другом, всегда был странным. Наши родители, когда говорили друг о друге, заканчивали эту фразу словом «человек». Соответственно, они обозначали каждый вид в зависимости от того, о ком шла речь. Хобсов. Груфал. Ракхий.

А кем был я? Кем была она? Кем были мы?

На самом деле, мы не просто были разными, мы сильно различались.

Но… рядом с Тикой ошивалось много таких же, как она. Она была наполовину человеком, наполовину хобсом. Тика не являлась ни полноценной груфалой, ни полноценным человеком, но у нее были братья и сестры, да и гибридов хобсов и людей было предостаточно.

А такого как я больше не было.

К счастью, Тика не обращала на это внимание.

Пока у меня была Тика, моя личность меня не беспокоила. Я принадлежал Тике. Это было все, что мне нужно было знать.

Не думаю, что она понимала это.

Может, если бы я рассказал ей об этом много лет назад, то сейчас она бы не боялась так этого процесса.

И на этой ноте.

Я разжал кулак.

Тика ахнула.

Благодаря своему отцу она унаследовала некоторые присущие груфалам черты.

Одна из них — невозможность отвести глаза от драгоценностей.

Она любила драгоценности.

Если Тика не успевала заслонить вид крылом, когда ей попадался особенно яркий и блестящий драгоценный камень, скажем, на здании или корабле, а иногда и на одежде ее собственного дедушки, то я прикрывал ее глаза рукой, чтобы она перестала зацикливаться.