Книга Спасенная Пришельцем, страница 42 – Аманда Майло

Это было…

Это было… ВЕСЕЛО.

Я никогда не чувствовал себя таким хищником, как в этот момент.

Кэлли обхватила руками свои колени, и я заметил, что мне удалось не только шокировать ее, но и завладеть всем ее вниманием.

В итоге я захотел вновь достать ее ногу и все повторить.

Реакция Кэлли была очень забавной.

Когда я ринулся вперед, чтобы поймать ее крошечную ногу, то быстро осознал, что это занятие очень затягивает.

Кэлли завизжала, когда я провел кончиком хвоста по ее стопе, но — что удивительно — это невызвало во мне беспокойства.

Я ухмыльнулся, как идиот, ведь она не боялась.От Кэлли не пахло страхом вообще.

Отчасти, к моему сожалению, она все же сумела достаточно глубоко вдохнуть, чтобы приказать:

— Прекрати.

И я повиновался.

Продержав ее ногу в своей руке на секунду дольше, я осторожно положил ту на скомканное одеяло.

Тем не менее я чувствовал себя невероятно удовлетворенным.

— Ты встала! Хочешь пойти в спортзал?

— Кажется, я описалась от смеха, — пожаловалась она.

— Нет, — заверил я ее. — Ты не делала ничего подобного.

Кэлли повернулась и посмотрела на меня, выгнув брови.

— А ты так уверен,потому что…

Я пожал плечами.

— Я бы почувствовал запах.

Ее губы скривились в гримасе.

— Это… так…

— Так ты хочешь пойти в спортзал?

— ПОЙДЕМ! — фыркнула она.

Я наблюдал за тем, как она пыталась быстро отвернуться.

Но не достаточно быстро.

Не знаю, осознавала ли Кэлли, но она впервые вставала с кровати с улыбкой.

* * *

КЭЛЛИ

Теперь я точно могла сказать, что Задеон хотел хоть чем-то заняться.

Он был как скучающий щенок.

Нет… скорее, как скучающий котенок. Тигренок.

Когда я бросила взгляд на его лицо… то заметила, как он облизывал один из своих огромных клыков.

Саблезубый котенок. Который в своем бездействии был опасен.

Для такого мужчины было непривычно сдерживать энергию. То есть, его профессия требовала, чтобы он регулярно участвовал в смертельных схватках. А здесь ему приходилось сидеть в четырех маленьких стенах и лежать на мягкой пушистой кровати более шестнадцати часов в день. Никакой стимуляции.

Удивительно, что Задеон от скуки и накопленной энергии до сих пор не разнес это место.

— Как часто ты… гладиаторишь?

Он либо не ожидал подобного вопроса, либо не слышал, чтобы кто-то раньше произносил это существительное в форме глагола.

— Все время.

«Хм. Мужчины и их скупость слов».

— Насколько длинные перерывы между боями?

Задеон вздохнул.

— Столько, сколько требуется, чтобы добраться до следующего сражения.

Оу.

— Так ты намекаешь,что хочешь пойти в спортзал?

Его ноздри раздулись. Задеон не злился, но был на взводе.

— Если ты этого хочешь.

— Хочу, — я сощурила глаза, когда стала произносить следующую фразу: — В конце концов. Я уже встала.

Большой ублюдок ухмыльнулся.

Я засопела.

— Пойдем.

Взяв расческу, я подошла к стене и взглянула на свое отражение. Крепко сжимая ручку расчески, я изо всех сил старалась не смотреть на себя ниже подбородка.

Впрочем, я все равно знала.

Не могла забыть.

Меня покрывали струпья.

Я понимала, что не могу их смыть. Видит Бог, я пыталась. Каждый раз, когда я смотрела на них, то меня переполняло расстройство и отвращение к себе. А затем всплывали воспоминания.

Как будто я нажимала на какую-то чертову кнопку.

Я вспоминала о произошедшем снова и снова, каждый раз, когда мне приходилось смотреть на себя.