Книга Спасенная Пришельцем, страница 47 – Аманда Майло

Он не сердился.

Задеон был напуган.Сейчас он очень, очень беспокоился — обо мне — из-за чего внутри меня развернулось сражение. Я даже не сумела изобразить возмущение.

Это позволило мне произнести следующие слова нейтральным тоном:

— Хочешь сказать, что у груфал никогда не бывает даже струпа?

— Нет.

«Да ладно».

Теперь морщинки вокруг его глаз демонстрировали некоторое разочарование.

— Они позволяют своим ракхии очистить рану.

Он бросил на меня чрезвычайно многозначительный взгляд.

Как будто в этом был смысл. Я видела «оказание скорой помощи в стиле ракхии» — плевок! Очаг инфекции. Ну-ну.

Похоже, он чего-то ждал. И все еще беспокоился обо мне. Задеон был таким хорошим.

Хватит. Все так запуталось. Хватит! Я сумела лишь прошептать то, что говорила самая глубокая, самая темная часть меня:

— Ты заслуживаешь лучшего, чем это. У меня в голове каша. Однажды ты устанешь, но я не буду тебя осуждать. Я хочу, чтобы ты знал это.

Бог знает, все остальное не имело значения.

Моя спина уперлась в стену ванной. Я не могла пошевелиться.

Задеон сделал шаг вперед… все еще удерживая меня.

Его клыки казались очень белыми, очень большими и очень острыми, ведь я стояла так близко к нему.

— Ты ждешь, что я брошу тебя? И не станешь в этом случае меня осуждать? Кэлли, я не нужен тебе. Ты доказала, что сумеешь прожить и без меня. Но, моя маленькая мечта, не существует сценария, в котором я не выбрал бы тебя. Я не смогу выжить без тебя.

Мое сердце бешено заколотилось.

Но, как ни странно… это не было связанно с паникой.

Глава 21

ЗАДЕОН

Кэлли нуждалась в отдушине. Способе сжечь негативные эмоции и чувства. Это бы ничего не исправило…, но помогло бы ей сосредоточиться.

Что-то изнуряющее.

Полезное. Но не связанноес той подавленностью, с которой она боролась.

Мне казалось, что я поступал правильно, решив подождать. Быть терпеливым. Позволить ей вести.

Кэлли была сильной. Когда-нибудь она перехватит инициативу.

Но сейчас мне стоило ей немного помочь.

Я испытал извращенное удовольствие, когда она проявила довольно приличный гнев и швырнула свою боксерскую перчатку черезвесь зал.

— Расстояние впечатляет, — похвалил я.

— Я ненавижу это!

Я кивнул.

— Так и есть.

— А теперь мы можем уйти?

Я окинул ее серьёзным взглядом. Да, она устала. Но Кэлли продолжала переминаться с ноги на ногу, а в ее глазах полыхала ярость. Если бы это были мои противники, то я бы никогда не повернулся к ним спиной…, так как они наверняка попытались бы что-то предпринять. Поэтому я опасался Кэлли.

Нам нужно было продолжать упорно работать, пока она не восстановится настолько, что перестанет истязать ногтями свою плоть.

Кэлли утверждала, что не хотела навредить себе.

И мое сердце верило ей.

Тем не менее, царапины имели место быть.

Я сохранил суровое выражение лица при обращении к Кэлли:

— Нет. Подними перчатку и сделаем еще один круг.

— Я не ребенок! — огрызнулась она.

Я холодно посмотрел на нее.

— Тогда. Прекрати. Вести. Себя. Как. Ребенок.

— Ну ты и мудак! — взвизгнула Кэлли.

Я удивленно моргнул. Это один из самых прямых взглядов, которые она когда-либо удерживала на моем лице. Враждебный, конечно, но это положительная динамика…

Кэлли бросилась на меня.

Я рефлекторно увернулся, чтобы блокировать ее удар, но его так и не последовало.

Кэлли выглядела ошеломленной.