Книга Душа моя, гори!, страница 150 – Виктория Яровая

– Ты про руку свою что ли? Надеешься забрать ее у Маола?

– Да, – ровным тоном ответил я.

Отец неопределенно хмыкнул. Его взгляд стал отстраненно стеклянным, и я понял, что наша встреча закончена. Он всегда таким способом давал знать, что больше не желает разговаривать. Я был рад поскорее покинуть его. Поднялся и, сухо попрощавшись, пошел на выход, когда он меня окликнул.

– Грэгхор, подойди.

Олман встал и приблизился к своему столу. В руках у него был мешочек из ярко-бирюзовой ткани. Я нехотя вернулся к отцу.

– Это твое. Дай руку, – сказал он и развязал мешочек.

Я протянул ладонь, и он вывалил на нее драгоценность. Невольная улыбка вылезла на мое лицо. Мамино ожерелье. Часть ее наследства, которое она оставила детям. Разумеется, в забытые земли мне украшение с собой не дали.

Я нахмурился. С чего отец такой щедрый? Решил меня подкупить? Из него обычно ничего не выбить. Я уже давно отказался от наследства, которое когда-то принадлежало мне. И сейчас первой мыслью было вернуть ему ожерелье. Но отец меня опередил:

– Для твоей даами.

Моя рука дрогнула. Вспомнились слова Ольги про подарок на наш даами. Она тогда пошутила, но мне стало неприятно. Я ведь действительно ничего ей не преподнес.Хоть союз и был фарсом, но все же…

– Спасибо, – холодно ответил я.

Благодарно кивнул и направился к выходу, с силой сжимая в руке ожерелье матери. В голове крутилась лишь одна мысль: поскорее бы отсюда убраться. Пыльные степи и мой дакриш казались мне самым желанным местом в Хирнэлоне. Здесь, в центре цивилизации, я задыхался.

Сладкий запах цветов в вазах вызывал рвотные позывы, и я поспешил на улицу. Быстрым шагом дошел до боковой двери и выскочил на террасу. Вдохнул глубоко и застыл. Чутье подсказало: я не один. Краем глаза уловив движение, я резко повернулся, готовясь отражать нападение.

Увидев, кто именно стоит в дальней части веранды и пытается слиться с ее стеной, я замер. Лавель. Огромные глаза смотрели с испугом и тоской. Я не знал, что делать и о чем с ней говорить. Похоже, лучшим решением будет уйти. Уже развернулся, когда раздался ее тихий голос:

– Грэг, постой.

Замер, услышав свое имя в ее устах. Раньше казалось, что только она может заставить мое сердце застыть. Сейчас же я испытал лишь усталость. О чем нам разговаривать? Но и уйти я не посмел. Стоял и смотрел, как она осторожно подходит ко мне.

Легкая походка и изящный силуэт притягивали взгляд. Она стала красивой женщиной, но было в ней что-то… Вернее не было. Вспомнилась Ольга с ее уверенным шагом, вечно вскинутой головой и язвительной полуулыбкой. Моя даами не стала бы опускать взгляд, чего бы ни натворила. Она бы сейчас смотрела на меня с вызовом и бурила во мне сквозную дыру. Невольно улыбнулся.

Лавель заметила мою улыбку и тоже с опаской улыбнулась, сказав:

– Грэг, мне очень жаль. Не было и дня, чтобы я не сожалела о своем поступке. Я и представить не могла, что они с тобой сделают. Маол обещал, что если я откажусь от тебя, то твой отец все уладит, – ее голос дрогнул. Она судорожно вдохнула и сбивчиво продолжила: – Грэг, я не знала. Я испугалась и была так глупа. Знаю, что я не вправе просить об этом, но сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?

Ее тихий голос затих. Она остановилась в паре шагов от меня и опустила голову, поникшие плечи вздрагивали. Мне стало жаль ее. Она была так молода. Шестнадцать лет. Разве могла она противостоять давлению, которое на нее оказали после случившегося? Нас тогда разъединили, и я увидел ее в последний раз только на суде.