Книга Любовь по требованию и без…, страница 79 – Дарина Ромм, Далиша Рэй

Закрыла глаза и сделала вид, что сплю.

– Ну, точно, дуреха, – злости в его голосе меньше не стало, но полежать в одиночестве мне так и не удалось, мужская рука грубо потащила меня обратно.

Размотала мой кокон из одеяла, и я опять оказалась прижата спиной к его горячему телу. По загривку прошлись требовательные губы, а загребущие руки принялись хватать меня за грудь и бока.

– А если бы я, и правда, оказался какой-нибудь психопат? Поимел тебя во все отверстия и вывез на пустырь связанную и с кляпом во рту? Или разделенную на части… Думаешь мало таких историй? Уж поверь, гораздо больше, чем ты можешь представить, Снежинка.

– Ты почти угадал с моим именем, – на моих губах против всякой логики расцвела улыбка. Почему-то его злой голос и страшные картины, которые он нарисовал, заставили меня успокоиться и даже самой покрепче прижаться к нему попой.

– Не провоцируй, – прорычал он в ответ на мои прижимашки. – Я с тобой осерьезном говорю. Нельзя так себя вести.

Подумав немного, я повернулась к нему. Обняла за напряженные скулы, поцеловала и, глядя в его злющие глаза, примирительно сказала:

– Да у тебя на лице написано вот такенными огромными буквами «Порядочный человек».

Он тяжело выдохнул:

– Так и не поняла ничего?

Я помотала головой:

– Не-а. Все говорят, что я тупая.

Подумала и добавила:

– Поэтому, не надеясь на разум, слушаю свою интуицию. А она спокойна в отношении тебя.

– Тупая, поэтому слушаешь интуицию? – он длинно выдохнул и вдруг успокоился, словно выпустил всю злость разом. Поразглядывал меня с интересом и скомандовал:

– Ладно, давай спать. Завтра поговорим.

Развернул меня спиной, прижал к себе и вскоре преспокойно заснул. А я еще долго таращилась в темноту, разбитую пробравшимися сквозь шторы отсветами уличных фонарей.

В этой огромной квартире, наполненной стариной, с запахами мебельного воска и полировочных смесей, прошли лучшие шесть с половиной дней моей жизни.

Мы просыпались утром, завтракали и шли гулять в парк по соседству. Держась за руки, молча бродили по утоптанным снежным дорожкам. Насыпали в птичьи кормушки купленные в соседнем супермаркете семечки. Угощали орешками пушистых, по-зимнему серых белок.

Брали в прокате коньки и гоняли наперегонки по пустому в эти утренние часы катку. Потом долго пили чай из захваченного с собой термоса. И шли домой заниматься любовью.

Первый раз за последние годы у меня появилось место, которое я называла домом. И пусть, на самом деле, он был не моим. И мужчина рядом со мной, имени которого я так и не узнала, тоже был не моим. Но мне именно так и думалось – «мой дом» и «мой мужчина». И моя любовь…

Однажды мы пришли в парк и обнаружили, что на центральной аллее поставили большую новогоднюю елку.

Зачем-то мы остановились и принялись наблюдать, как рабочие из люльки автовышки развешивают на ее искусственных лохматых ветках тяжелые гирлянды и огромные деревянные игрушки.

– Когда я был ребенком, елка была настоящая, – вдруг заговорил он, глядя на макушку ели, куда как раз крепили серебряную звезду. – Я всегда прибегал сюда и смотрел, как ее украшают. Нюхал одуряющий запах хвои и обязательно подбирал несколько отвалившихся от елки веточек. Приносил домой и ставил их в стакан с водойна подоконнике в своей комнате.

Помолчал и усмехнулся: