Книга Измена.Любовь, страница 67 – Далиша Рэй

— Ну-ну, Ириш, не плачь ты так, — неловко пытается успокоить ее Наташа. — Просто мужику сперма в голову ударила, вот он и повелся на это тощее чучело.

— Не-е-ет, Наташенька, твой братец всегда любил тощих, — мама вдруг вскидывает злые глаза. Смотрит сначала на нее, потом переводит взгляд на меня. Кивает в мою сторону: — Вот таких тощих он всегда любил. У которых ни сисек, ни жопы, одни мослы.

Я замираю, не понимая почему мама так зло смотрит на меня.

— Ирка, ты чокнулась что ли! — восклицает Наташа и пытается загородить меня от взгляда мамы. — Девочка-то тут при чем?!

— Не причем, конечно. Просто такая же тварь растет, которая вечно будет уводить мужиков у подруг.

— Замолчи немедленно! — кричит Наташа и поворачивается ко мне:

— Павлуша, ты не слушай. Мама просто расстроена немного, сама не понимает, что говорит. Поезжай домой, хорошо?

— Да, пусть убирается к себе. К бабке своей, — доносится до меня голос мамы, когда я выхожу в коридор. — К твари, испортившей мне жизнь.

Я молча переставляю ноги, направляясь к входной двери, а в голове тикает, словно часы: — «тварь… тварь…уводить мужиков у подруг».

— Куда намылилась, я тебе не разрешала уходить, — мама вдруг выскакивает из комнаты и кидается ко мне. Хватает меня за руку, изо всей силы впиваясь ногтями в кожу. Я шиплю от боли и отталкиваю ее, так, что она, не удержавшись на ногах, отлетает к стене. Бьется затылком и, продолжая завывать, сползает на пол.

— Ты ошибаешься, мама. Я никогда не уводила мужчин у подруг. И никогда не поступлю так, — говорю ей дрожащим голосом и выхожу за дверь, чтобы больше никогда не приезжать в эту квартиру.

Через месяц отец Дианы развелся с мамой, они поделили имущество, и мама с Дианой уехали житьв небольшой уральский городок, откуда был родом мамин дед.

А я осталась с бабушкой и прозвучавшим тогда обещанием, не уводить мужчин у подруг…

Кряхтя, словно старушка, я поднялась с пола, по которому гулял бодрый сквозняк из форточки на кухне. Сняла пальто, и бездумно застыла, держа его в руках. Как раз пыталась сообразить, что я здесь делаю, когда в дверь позвонили.

— Платон?! — я уставилась на мужчину, с хмурым видом стоявшего за дверью.

— Платон, — ответил он, оттирая меня от входа. Зашел в прихожую. Огляделся и повернулся ко мне, застывшей у двери:

— Я решил, что если твои тараканы мешают тебе поехать ко мне, то мои вполне позволяют мне остаться на ночь у тебя…

— Платон…

Все-таки я не выдержала и начала реветь. И смеяться одновременно. Стояла и хихикала, проливая слезы от радости, что он все понял. Понял и вернулся.

Платон хмуро глянул на меня, в один шаг приблизился и крепко обнял.

— Ты чего? — спросил в макушку. — Надеюсь, это от счастья?

— От него, — закивала я головой, одной рукой судорожно цепляясь за его шею — во второй я так и держала свое пальто. — Раздевайся, пока твои тараканы не передумали ночевать у моих.

— Сразу раздеваться? Что, даже чая не предложишь? — пошутил он. — А пальто почему держишь? Собралась куда-то?

Я помотала головой, уже вовсю улыбаясь:

— Это я раздеться не успела. Как зашла, так и села под дверью подумать.

— Что надумала?

— Что ты прав, Платон. А я цепляюсь за свое прошлое, в котором непонятно кому дала обещание, и по глупости пытаюсь его выполнять. Хотя, от меня никто этого не требует…