Книга Измена.Любовь, страница 89 – Далиша Рэй

— Тогда мне стоит подумать, как быть — угроза-то нешуточная, — задумчиво протянул этот нахал и переложил ладонь с моей груди на мое же правое полупопие.

Весело его потискал. Переполз на левое, погладил и снова вернулся к правому.

— Значит придется жениться на тебе, раз все так сурово, и брат готов вступиться за поруганную честь сестры, — заявил совершенно серьезным голосом и сновапополз ладонью в сторону моей груди.

— Вот ты гад, Платон Вяземский! — в сердцах воскликнула я и… подвинулась, чтобы его ладони было удобнее меня обнять.

— Угу. С тебя за это твоя обалденная каша и кофе. Завтра утром, конечно. А сейчас иди-ка ко мне поближе, а то я давно тебя не целовал.

Миг, и я лежу, вытянувшись на его теле. Приоткрыв рот от изумления и восторга, чувствую, как в низ моего живота упирается его быстро растущее возбуждение.

— Плато-он! Д-да мы всего пять минут назад… И перед этим, совсем недавно… — я от шока даже заикаться стала.

— Что делать, если ты такая соблазнительная красотка, — передо мной его смеющиеся глаза, на дне которых плещется, разрастаясь тот огонь, в котором я уже сгорала.

И я тянусь к нему. Ныряю с головой в это ослепительное пламя, сжигающее меня прошлую.

Меня неуверенную в себе. Меня нелюбимую собственной матерью. Меня забытую отцом. Но почему-то нужную этому мужчине, в чьих глазах я вижу себя совсем не такой, какой привыкла всегда видеть…

— «Па-авла…» — и его шепот в моем сердце, расплавляя покрывавшую его толстую изморозь.

— «Красавица…» — его руки на моем теле, и я точно знаю, что то правда — я прекрасна.

— «Моя…» — и я сгораю в его нежности, потому что ее так много, что мне не по силам это вынести…Но я стараюсь.

Держусь из последних сил, пытаясь не рассыпаться раньше времени, не успев насладиться своим счастьем.

И все равно распадаюсь. Но не пеплом, а звенщими хрустальнми брызгами, превратившимися в те самые звезды на небе, про которые раньше думала, что это другие солнца…

— Ты как, жива? — раздался довольный смешок у моего влажного виска, когда через вечность я лежала на большом, еще подрагивающем от неутихшей страсти мужском теле.

— М-м-м… — так хорошо, что я могла лишь мычать.

— Ладно, можешь не отвечать, — мужская ладонь легла на мой затылок. Прижала еще крепче к груди, на которой я без сил распласталась.

И после паузы:

— Только я не понял, ты замуж-то выйдешь за меня?

Сообщение от мамы пришло утром. Вернее, почти ночью, по ее давней привычке не смотреть на часы, и звонить или писать, когда ей удобно. Так что, отправлено оно было примерно в пять утра по московскому времени.

Просто я его не услышала и не увидела, занятая совсем другим делом. Как раз в это время мы целовались с Платоном, почему-то дружно проснувшись в эту несусветную рань, и не найдя ничего лучше, как заняться друг другом.

Да и что может быть лучше, чем жаркие, жадно тянущиеся к тебе губы мужчины, от которого у тебя сносит голову. Чем его пальцы, медленно рисующие завитки на твоем животе, от чего под кожей становится щекотно и жарко.

Что лучше, широких ладоней, сдавливающих твои бока так, что внутри что-то сладко хрустит и растекается истомой.

Чем глаза с расширившимися, лихорадочно блестящими зрачками, не отрывающиеся от твоей шеи и груди. Скользящие по пылающей коже так, что это становится нестерпимым, и хочется, чтобы по ней прошёлся его язык, оставляя влажные, остывающие прохладой дорожки.