Онлайн книга «Измена.Любовь»
|
И размахнувшись, чувствую, что меня ведет, и вдруг оставшись совсем без сил падаю на мужчину которого ненавижу. Утыкаюсь лицом ему в грудь и остаюсь лежать сдувшейся пустой оболочкой, чувствуя, как на спину ложатся, обнимая, теплые ладони. — Я тебя ненавижу, Платон Вяземский, — шепчу на последнем издыхании. — Просто ненавижу, и все… Платон …это ведь все, на что ты годишься, правда…? Я произнес эту поганую фразу и напряженно замер — ну давай, девочка. Разгроми меня за это. Вылей на меня все, что чувствуешь. Очнись, вылези из своей скорлупы, куда тебя загнали эти трое уродов, твои мать с сестрой и бывший муж. Верни саму себя, прекрасная язвочка, не боящаяся ничего на свете… И она бросилась. Принялась бить меня и выкрикивать какие-то ругательства. Колотила, царапалась и материлась так виртуозно, что я даже заслушался в восторге, пока она целилась мне в лицо скрюченнымиот ярости пальцами… Потом хохотала ведьминским смехом, запрокидывая голову и скаля белоснежные зубы. И снова кидалась на меня, рыча как дикая кошка. Бедная девочка, когда тебе последний раз удалось вот так выплеснуть все из себя? Да и позволяла ли ты когда-нибудь себе это, прекрасная Павла. Моя хорошая… — Расскажи, за что ты меня ненавидишь, — позвал, когда она без сил рухнула мне на грудь и лежала, содрогаясь в последних спазмах своей истерики. — Просто ненавижу, и все…, - тоскливо выдохнула. — Ты ведь поверил про меня… Поэтому все это… Я погладил её спинку, с удовольствием очерчивая цепочку выступающих позвонков. Пересчитал их все, от самого верхнего, под разметавшимися волосами, до последнего, в укромной ложбинке между аккуратных ягодиц. Дождался, пока она вяло потребовала: — Убери руки. Я тебя ненавижу. Улыбнулся довольно, чувствуя, как саднит разбитая её кулаком губа, до которой ей всё-таки удалось один раз дотянуться. Надо же, такая худая и немощная с виду, а рука тяжёленькая. И била меня вон как решительно. Хотя, она же балерина, значит сильная. С удовольствием очертил рельеф её тонкого плеча, и погладил спутанные волосы. — Я тебя ненавижу, Платон, — заезженной пластинкой повторила Павла, кажется начиная засыпать. — Не спи, — ответил. Потянул ее вялое, обмякшее тело и уложил на себя сверху. Усмехнулся, чувствуя, как растёт напряжение в паху — оказывается это очень возбуждает, подраться в постели с голой женщиной. — Павла, открывай глаза и рассказывай все, что обо мне думаешь. И что чувствуешь. Она повозилась, явно передумав спать, но зато обнаружив, что в бедро ей упирается мое откровенное возбуждение. — Ты не обнаглел, а? Платон, ты чем там в меня тыкаешься? — она подняла голову с моей груди и сердито засверкала глазами. Ну слава, слава Айболиту. Слава добрым докторам — ожила, моя страдалица. — Тыкаюсь? — я приподнял брови, любуясь ее возмущенным, с горящими глазами лицом. — Я поговорить с тобой хочу. А потом да, потыкаться. Как следует и много раз. Па-авла… Стиснул ладонями упругую попку, и с удовольствием втянул запах ее разгоряченной кожи — до чего же вкусно! — А в офис тебе не надо? Вроде бы у тебя бизнес какой-то имеется? А то, знаешь, лежать и желать — на этом далеко не уедешь. — протянулаехидина, ерзая на мне, чтобы отодвинуться от моей эрекции, все настойчивей напоминающей о себе. — Па-авла, не шевелись, не то разговоры придется отложить, и я буду не лежать и желать, а желать и иметь… |