Онлайн книга «Потусторонние истории»
|
– Я насчет вина – какое подать к ужину, сэр? Шампанское или?.. – Не надо вина. На дисциплинированных губах слуги промелькнуло не то неодобрение, не то насмешка, или и то и другое. – Вы отказываетесь от вина, сэр? Медфорд улыбнулся. – Не подумайте, сухой закон[35]тут ни при чем. Он был уверен, что человек, какой бы национальности тот ни был, его поймет; и слуга действительно понял. – Ничего такого я и не подумал, сэр… – И правильно… Просто я недавно болел, и врачи запретили мне алкоголь. Батлер по-прежнему недоумевал. – Может, хоть чуток мозельского – подкрасить воду, сэр? – Нет, никакого вина, – ответил Медфорд, которому разговор начал докучать. Он оправился еще не настолько, чтобы не раздражаться на вопросы относительно собственного рациона. – Вас как зовут? – добавил он, чтобы сгладить резкость отказа. – Гослинг, – ответил слуга, удивив Медфорда, который, впрочем, сам не знал, какое имя ожидал услышать. – Вы, стало быть, англичанин? – Да, сэр. – Хотя в этих краях уже давно,не так ли? О да, слишком долго, на его вкус, ответил Гослинг и добавил, что родился на Мальте, однако неплохо знает Англию. Его губы вновь неодобрительно скривились. – Признаться, сэр, мне бы хоть одним глазком взглянуть на Уэмбли![36]Мистер Алмодем обещал, а опосля замял… Видимо решив как-то сгладить свою бесцеремонность, он чинно попросил у Медфорда ключи и поинтересовался, где тот пожелает ужинать. Получив ответ, он все еще мешкал, причем с видом даже более удивленным, чем прежде. – Так вам минеральной воды, сэр? – Да, пожалуйста. – Бутылка «Перье» подойдет? «Перье» посреди пустыни!.. Медфорд с улыбкой кивнул, отдал ключи и отправился осматривать свое пристанище. Дом оказался меньше, чем он себе представлял, по крайней мере, его жилая часть – видавшие виды мощные стены из желтого камня, в арках и проемах которых одна над другой громоздились глиняные комнаты с опорами из кедра и местами отвалившейся пунцовой штукатуркой. Из этого древнего христианско-мусульманского нагромождения последний хозяин оборудовал для жизни несколько комнат на краю крепости. Все они выходили во внутренний дворик – тот самый, где перешептывались пальмы и над колодцем нависала смоковница. На потрескавшейся мраморной плитке стояли стулья и низенький столик, а из щелей прорастали герань и пурпурный вьюнок. Мальчик с настороженным взглядом, в белой длинной рубахе, поливавший цветы, с приближением Медфорда словно испарился. Во всем окружении было нечто эфемерное и нереальное. Даже выходившая во двор длинная комната с аркадой, подушками из седельных сумок, диванами со шкурами газелей и грубыми традиционными коврами, даже столик, заваленный старыми «Таймсами» и свежими французскими и английскими журналами, – в призрачном обманном воздухе все выглядело как мираж в пустыне. Медфорд устроился в кресле под смоковницей и задремал, а когда проснулся, темно-синий купол над головой переливался звездами, а ночной ветерок перешептывался с пальмами. Отдых… красота… покой. Молодец, Алмодем! II Молодец, Алмодем! Худо-бедно покончив с раскопками, которые археологическое общество поручило ему лет двадцать пять тому назад, он остался, приобрел бывший бастион крестоносцев и переключил свое внимание с древних развалин на средневековые. Однако и эти вылазки, как подозревал Медфорд, он предпринимал лишь изредка,когда удавалось стряхнуть с себя чары завладевшей им праздности. |