Онлайн книга «Потусторонние истории»
|
– Прекрасно. Полагаю, к концу лета вода в этих местах всегда немного мутнеет? – Так и есть, сэр. Но вам должно понравиться. Медфорд сделал глоток. – Лучше, чем «Перье»! Он опорожнил бокал, откинулся и начал хлопать себя по карманам. Мгновенно перед ним появился поднос с сигарами и папиросами. – Вы и… не курите, сэр? Вместо ответа Медфорд приблизил сигару к протянутой зажигалке. – А это, по-вашему, что? – О, конечно, но я имел в виду другое. – Гослинг украдкой покосился на нефритово-янтарные трубки для опиума, разложенные на невысоком столике. Медфорд отмахнулся от предложения и задумался: не это ли было другим секретом Алмодема – или одним из них? Ибо он начинал думать, что секретов могло быть множество; и все они наверняка надежно спрятаны за невозмутимым лицом Гослинга. – От мистера Алмодема новостей пока нет? Батлер, проворно собиравший посуду, видимо, не расслышал. Затем – отойдя за мерцающий фон свечей – переспросил: – Новостей? Откуда им взяться, сэр? Телеграфа в пустыне нет, мы, поди, не в Лондоне. – Его уважительный тон отчасти скрасил сарказм. – Завтра к вечеру он как пить дать въедет в ворота. – Гослинг помолчал, подошел ближе и, смахивая последние крошки с края стола, добавил с сомнением: – Вы же намерены его дождаться, сэр? Медфорд рассмеялся. Ночь действовалаисцеляюще; душа уносилась в небеса. Время растворилось, суета и тревоги отступили. – Дождаться? Да я готов прождать здесь хоть целый год! – Вот как? Целый год? – бодро отозвался Гослинг, забрал последнюю посуду и исчез. III Медфорд хоть и сказал, что готов прождать год, уже на следующее утро убедился, что подобные заявления теряли здесь всякий смысл. В этих местах время не поддавалось измерению. Циферблат часов содержал бессмысленную, никому не нужную информацию. Вращение созвездий над полуразрушенными стенами крепости отмечало лишь обороты Земли, а мелкие, суетливые дергания человека ровным счетом ничего не значили. Даже голод, этот неизменный бой внутренних часов, уменьшился до прихоти – слабого позыва, легко притупляемого орехами и медом. Жизнь текла с монотонной плавностью вечности. К закату Медфорд стряхнул-таки с себя это феерическое ощущение нереальности, поднялся на крышу и окинул взглядом пустыню, надеясь разглядеть Алмодема. На юге темным покрывалом на светлом фоне проступали алебастровые горы. На западе вздымался огненный столп и, рассыпаясь на сливовые облака, превращал небо в фонтан из розовых лепестков, а пески под ним – в золото. Никаких признаков приближающихся всадников не было. Медфорд тщетно высматривал отсутствующего хозяина дома, пока не стемнело и пунктуальный Гослинг не позвал в очередной раз к столу. Поздним вечером Медфорд вяло перелистывал журналы – самые свежие были трехмесячной давности и уже застарелые на ощупь, – потом отшвырнул их, развалился на диване и задремал. Алмодем, должно быть, постоянно дремал, вот в чем дело. И каждый раз, прежде чем окончательно впасть в ступор, он пускался в одну из своих экспедиций по пустыне в поисках неизвестных развалин. А что, вполне сносная жизнь. Неслышно, с кофе в ажурном подстаканнике появился Гослинг. – А в конюшне остались кони? – внезапно спросил Медфорд. – Кони? Разве что вьючные клячи, сэр. Мистер Алмодем забрал с собой двух лучших скакунов. |