Книга Потусторонние истории, страница 128 – Эдит Уортон

– Кофий, сэр? – вежливо напомнил о себе Гослинг.

Медфорд взял у него чашку.

– Странно: вы вроде как не доверяете арабам, и в то же время непохоже, чтобы вас сильно беспокоило, что мистер Алмодем скитается с одним из них Бог весть где.

Слуга обдумал его слова, видимо признав в них некоторую логику.

– Вам не понять, сэр. Это тонкое дело: когда доверять им, а когда – нет. У них на уме одна выгода, сэр, да еще эта их так называемая религия. – Его презрению не было предела. – Чтобы понять, почему я не беспокоюсь о мистере Алмодеме, нужно немало пожить среди них и уметь калякать на их языке.

– Однако я… – начал было Медфорд, но осексяи склонился над кофе.

– Да, сэр?

– Однако я немало с ними путешествовал.

– Ах, путешествовали! – Даже уважительный тон Гослинга не мог скрасить насмешку над заявлением гостя.

– Я тут уже пять дней… – продолжил оборонительно Медфорд. От полуденного зноя не спасала даже тень, и юношу совсем разморило.

– Понимаю, сэр, что у джентльмена, как вы, куча всяких дел, так что время поджимает, так сказать, – рассудительно заметил Гослинг.

Он собрал со стола, водрузил гору посуды на пару появившихся из ниоткуда и так же внезапно исчезнувших арабских рук и наконец удалился сам, оставив Медфорда утопать в диване. В стране грез…

Полдень навис над ним, как огромный веларий из золотой ткани, натянутый на крепостные стены и опустившийся неподвижными складками на отяжелевшие пальмы. Когда позолота на горизонте обернулась густой синевой, а запад превратился в хрустальную арку над песками, Медфорд усилием стряхнул с себя дрему и встал. На сей раз, вместо того чтобы подняться на крышу, он пошел в другую сторону…

…И с удивлением обнаружил, как мало знает об этом месте после пяти дней праздного блуждания и ожидания. Сегодняшняя ночь могла стать последней, проведенной здесь в одиночестве. Он прошел по сводчатому каменному проходу, который вел к обнесенному стеной загону. Сидевшие рядом на корточках пара-тройка арабов при его появлении поднялись и исчезли из виду, будто их поглотила каменная кладка.

Из стойла до слуха Медфорда донеслись стук копыт и фырканье. Он прошел под еще одной аркой и оказался среди лошадей и мулов. Какой-то араб в сумеречном свете чистил ретивого гнедого коня. Конюх тоже едва не испарился, однако Медфорд успел-таки схватить его за рукав.

– Продолжай спокойно, – сказал он по-арабски.

Молодой крепкий парень с вытянутым лицом бедуина остановился, вытаращив глаза.

– Не знал, что ваша светлость говорит на нашем языке.

– Как видишь, говорю, – подтвердил Медфорд.

Парень молчал, положив одну руку на шею беспокойно переступавшей лошади, а другую засунув в шерстяной кушак.

– Это и есть хромой конь? – спросил Медфорд.

– Хромой? – Взгляд араба скользнул по ногам животного. – Ну, в общем, да, – уклончиво ответил он.

Медфорд наклонился и ощупал колени и голени скакуна.

– По мне, так он в полном порядке. Я могу прокатиться на нем верхом, если мне того захочется?

Араб медлил подгрузом ответственности, возложенной на него вопросом.

– Ваша светлость желает отправиться верхом ночью?

– Ну, я еще не решил. Может, захочу, а может, и нет.

Медфорд закурил и предложил другую папиросу арабу, который благодарно сверкнул белозубой улыбкой. Прикурив от одной спички, они как бы сблизились, и настороженность конюха немного отступила.