Книга Потусторонние истории, страница 53 – Эдит Уортон

– Я получил известие только что, но я его ожидал.

– Только что? В одном из твоих писем?

– Да, в одном из писем.

Мэри замолчала и даже не заметила, как муж встал, пересек комнату и сел рядом. Она ощутила его тепло, только когда он обнял ее и стиснул ее пальцы в своих; медленно повернувшись, она встретила его ласковый взгляд.

– Все хорошо… Все хорошо? – прошептала она сквозь пелену рассеивающихся сомнений.

– Клянусь, никогда не бывало хорошее! – смеясь, заверил муж и прижал ее к себе.

III

Из всех воспоминаний о следующем дне самым удивительным казалось то, насколько быстро к ней вернулось чувство полнейшей безмятежности.

Оно витало в сумраке спальни с низким потолком, когда она проснулась, сошло вместе с ней к завтраку, потрескивало в пламени камина, отражалось от стенок кувшина и изгибов старинного чайника. Каким-то необъяснимым образом смутные страхи, мучившие ее накануне, особенно после получения газетной вырезки, все мрачные сомнения относительно будущего и тревожащиемысли о прошлом – будто бы разом погасили долг по довлеющему над ней моральному обязательству. Если она и не вникала в дела мужа, то лишь потому, что полностью доверяла супругу, и это доверие оправдывало подобную беспечность. Когда нависла опасность и возникли подозрения, муж доказал, что заслужил ее доверие: она еще ни разу не видела его более невозмутимым и уверенным в себе, чем после перекрестного допроса, который ему устроила. Муж словно догадался о ее сомнениях и хотел рассеять их не меньше жены.

И те, слава богу, рассеялись, как тучи. Когда Мэри вышла в сад на свой ежедневный обход, небо было по-летнему ярко-голубым. Нед остался в библиотеке, куда Мэри, проходя мимо, не преминула заглянуть, чтобы полюбоваться на спокойное лицо склонившегося над письмами мужа. Она занялась утренними делами, которые в погожие зимние дни включали заботу о разных уголках их владений почти так же, как если бы на дворе стояла весна. Перед ней открывалось несметное количество возможностей проявить потаенные сокровища этого старого жилища, не нарушая присущей ему гармонии, и зима казалась слишком короткой, чтобы спланировать все, что предстояло сделать весной и осенью. А вновь обретенное чувство безмятежности придало прогулке по саду в тот день особое очарование.

Сначала она отправилась в огород, где растянутые на шпалерах ветви груш отбрасывали на стены замысловатые тени, а голуби хлопали крыльями и ворковали над серебристой крышей голубятни. В трубах теплицы что-то поломалось; из Дорчестера должен был приехать специалист и дать заключение по бойлеру. Погрузившись во влажную духоту и пряные ароматы оранжереи, в алые и розовые оттенки старомодных экзотических растений – в Линге даже флора была в тон эпохе! – Мэри обнаружила, что мастер еще не прибыл, и, не желая в такой день оставаться внутри, снова вышла и зашагала через лужайку для игры в шары к саду за домом. Поодаль высилась заросшая травой терраса, откуда через пруд и тисовые изгороди открывался вид на удлиненный фасад дома с его витыми печными трубами и синими эркерами.

В позолоченном воздухе распахнутые окна и уютно дымящиеся трубы создавали ощущение человеческого тепла, некоего разума, постепенно созревшего на залитой солнцем стене пережитого опыта. Никогда прежде Мэри не испытывала такого единения с домом, такой уверенностив том, что он не таит в себе зла и не раскрывает своих тайн, как говорят детям, «исключительно для их же собственного блага»; она преисполнилась доверия к тому, что дом способен соткать для них с Недом гармоничный узор из солнечных лучей длиною в жизнь.