Книга Последний призыв, страница 25 – Лисса Рин

– Привет. То есть приветствую, – раздался дрожащий женский голос позади меня, и я тихонько застонала.

Что ж, теперь хотя бы понятно, откуда эти странные колебания в намерениях и силе призыва.

– Здравствуй, – как можно приветливее улыбнулась я, поворачиваясь к взывающей.

Моровая урна, ну что за день-то такой? Не иначе цербер, чтоб ему мягко было, сглазил!

Нет, я вовсе не против женщин. Я категорически против их эфира! Обычно приторный, насквозь пропитанный тревогами, переживаниями и сомнениями, он намертво липнет, обволакивая нутро тяжелой пленкой, оставляющейпосле себя прогоркло-едкое послевкусие. И так в подавляющем большинстве случаев. А все потому, что женщины по природе своей, за редким исключением, мягки характером, волей и убеждениями. Сострадание, мнительность и эмоциональная неустойчивость вкупе с нерациональной привязанностью разъедают их характер, словно ржа самый крепкий металл: медленно, неумолимо и необратимо. Иного за свой недолгий опыт взаимодействия с миром смертных я пока не встречала, а потому привыкла к простой, но рабочей аксиоме.

Одна из которых сейчас стояла прямо передо мной в трепетном ожидании избавления, которого сама же панически боялась. И едва ли желала, потому как до конца не осознавала.

Я покачала головой, попутно пытаясь погасить раздраженное ворчание. И мне почти удалось! Придавленное силой воли ворчание переросло в утробное рычание, и взывающая испуганно отшатнулась, едва не ткнув мне в нос огромным и грубо стесанным крестом.

– Спокойно, хозяйка, – тут же выставила я руки ладонями вперед, – живот урчит. С утра ничего не ела, – слукавила я, дабы хоть немного успокоить простоволосую женщину, – и тут же прикусила язык, запоздало вспомнив, что мой рацион радикально отличается от земной пищи и включает в себя далекие от общепринятых на земле ингредиенты.

Один из которых, к слову, уже вовсю готовился вставить свой крест мне прямо промеж глаз. Не смертельно, конечно, но все равно приятного мало.

И я поспешила сгладить ситуацию, зайдя сразу с козырей.

– Каким будет твое желание, хозяйка?

В какой-то степени это сработало. Во всяком случае, распятие опустилось на уровень моего рта, все еще оставаясь предпосылкой к довольно гнусному членовредительству.

– Мое желание? – переспросила женщина, и в ее впалых глазах зажглись искры давно утраченной надежды.

О Багровый, эти смертные с каждым призывом все нелепее!

– Ты же вызвала меня для какой-то цели, не так ли? – напомнила я, за каким-то бесом добавляя себе работы. – Я слушаю.

Зачем я вообще трачу свое время на эту недалекую? Почему бы прямо сейчас все не прекратить, разом оборвав несуразный вызов и, забрав мне причитающее, не покинуть это насквозь пропахшее скорбью и злобой жилище.

– Да, конечно, цель. Желание. Мое желание, – словно очнувшись от липкой полудремы, затараторила женщина и наконец убрала распятие в один из безразмерных карманов халата.Я ухмыльнулась. – Мое желание, – зачем-то повторила она и, втянув голову в плечи, боязливо оглянулась.

Я нахмурилась. Что-то с этой женщиной было не так. Настолько не так, что я снова окинула комнату внимательным взглядом в поисках деталей, которые могла упустить при первом осмотре, отчего картина в голове как-то не складывалась.

Ну потому что не ведут себя так люди, стоящие у порога исполнения самого сокровенного из своих желаний.