Книга Дочь звёздного палача 2, страница 111 – Элис Нокс

Протянула к двери.

Пальцы коснулись дерева – холодного, шершавого.

Замерла на секунду.

Последняя секунда перед тем, как всё изменится.

Толкнула.

Дверь открылась – беззвучно, легко.

Как будто ждала.

Я шагнула на порог.

И замерла.

***

Комната была роскошной.

Не камера. Не темница.

Комната.

Большая – метров двадцать в длину, пятнадцать в ширину. Потолок высокий, расписанный фресками – звёзды, созвездия, что-то древнее. Стены затянуты шёлком – золотым, переливающимся в свете свечей. Пол – мраморный, белый, с золотыми прожилками.

Мебель дорогая – резная кровать с балдахином, шкаф из тёмного дерева, туалетный столик с зеркалом. Картины на стенах – пейзажи, что должны были успокаивать. Ковры мягкие, глушили шаги.

У дальней стены – окно. Большое, арочное, с витражным стеклом. Но за стеклом – решётка. Железная, толстая, непреодолимая.

Золотая клетка.

Красивая. Роскошная. Удушающая.

И у окна, спиной к двери, стояла женщина.

Я замерла на пороге – не дышала, не двигалась, просто смотрела.

Она была высокой – выше меня на полголовы. Фигура худая – слишком худая, острые лопатки выступали сквозь тонкую ткань платья. Волосы тёмные, каштановые, до пояса – распущены, блестели в свете свечей. Платье дорогое – шёлк, глубокого синего цвета, без рукавов, струилось до пола.

Руки лежали на подоконнике – тонкие, бледные.

Она смотрела в окно – неподвижно, как статуя.

Не обернулась, когда дверь открылась. Не дёрнулась. Будто не услышала.

Или не важно.

Горло сжалось.

Семь лет.

Семь лет я искала её.

И вот она.

Живая.

Реальная.

Моя сестра.

Я сделала шаг вперёд – осторожный,дрожащий.

Голос вырвался – хриплый, сломанный:

– Лиана…

Женщина у окна замерла.

Секунда. Две. Три.

Затем медленно – так медленно, будто боялась, что мир рухнет от резкого движения – начала поворачиваться.

Сначала плечи. Затем торс. Наконец – лицо.

И я увидела её.

Лиана.

Моя старшая сестра.

Лицо было красивым – резкие скулы, прямой нос, полные губы. Черты, что я помнила с детства. Черты, похожие на мои, но утончённее, старше.

Но…

Карие глаза – те самые, что смеялись, когда она учила меня плести косы, когда защищала от хулиганов, когда обнимала после кошмаров – были пустыми.

Мёртвыми.

Как будто свет внутри погас давно и больше не зажжётся никогда.

Лицо измождённое – щёки впалые, кожа слишком бледная, почти восковая. Под глазами тени – тёмные, глубокие, как синяки. Губы потрескавшиеся.

И запястья.

Боги, запястья.

Шрамы.

Тонкие линии, белые от времени, пересекали вены – горизонтально, вертикально. Десятки. Может, больше.

Попытки.

Сколько раз она пыталась уйти? Сколько раз резала, надеясь, что кровь унесёт боль?

Слёзы обожгли мои глаза мгновенно – горячие, неудержимые.

Лиана смотрела на меня – долго, не мигая.

Выражение не менялось. Пустое. Отстранённое.

Затем губы дрогнули – едва заметно.

Голос вышел тихим, хриплым, как будто не использовался месяцами:

– Ты не настоящая.

Слова ударили, как удар в грудь.

– Лиана… – начала я, шагая вперёд.

– НЕТ, – она отступила резко, прижалась спиной к стене. – Ты не настоящая. Он снова прислал иллюзию. Снова играет.

Руки поднялись – защитно, закрывая лицо:

– Я не поверю. Не в этот раз. Не снова.

Голос сорвался на всхлип:

– Уйди. Пожалуйста, уйди…

Сердце разрывалось на куски.

Сколько раз? Сколько раз Терион посылал иллюзии, чтобы сломать её окончательно? Показывал меня, живую, дающую надежду – а затем исчезающую, как дым?