Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 114 – Эль Вайра

Наконец, у противоположной стены я замечаю Леона. Оставив лимонад на столике, я обхожу зал по периметру, чтобы добраться до него. Мне нужно выяснить, что с ним происходит. Кажется, дело не только в закрытии ювелирной лавки его отца, а может, и вовсе не в ней.

— Леон! — зову я, но меня прерывает голос госпожи Галгалеи.

— Кто отвечает за музыку? — визжит мёртвая ректорская жена. — Слишком громко! А свет? Слишком ярко! Это не бал, а балаган! Сборище глупых уродов!

Я отшатываюсь, когда она, полупрозрачная, проплывает мимо, скользя по воздуху. С одной стороны, приятно видеть, что в мире есть что-то вечное, но плохо, что это «вечное» — перекошенное злобой лицо госпожи Галгалеи. Кто вообще додумался её воскресить? Лучше бы подняли из могилы какого-нибудь учёного. Здесь всё же Академия, а не сумасшедший дом, хотя иногда закрадываются сомнения.

Мёртвая Галгалея исчезает среди студентов, и я всё-таки подхожу к грифону.

— Леон, нам нужно поговорить! — Приходится повысить голос, чтобы перекричать музыку. — Почему ты не пришёл за мной? Мы же собирались пойти вместе, и я думала…

— Извини, Мадлен… кхм-кхм. — Его взгляд скользит по моему наряду и задерживается на лифе дольше, чем требуют приличия. Но, опомнившись, Леон быстро отводит глаза. — Прекрасно выглядишь.

— Спасибо. И всё-таки объясни, что не так? Ты меня избегаешь, я же вижу. Может, я в чём-то провинилась?

— Ты ни в чём не виновата, но… — Леон делает паузу, набирает в грудь воздуха и выпаливает на одном дыхании: — Когда я приглашал тебя на бал, то и представить не мог, что за твоё внимание придётся бороться с демоном.

Я задыхаюсь от возмущения. Опять?! Сколько можно!

Я открываю рот, чтобы начать оправдываться, но резко закрываю снова. Передумала. Зачем пускаться в объяснения? Я не давала ни малейшего повода для этих слухов! И мне надоело! Если вместо того, чтобы спросить меня, Леон предпочитает слепо верить сплетням, тоэто его проблема. А я Мадлен Шантиль, в конце концов! Единственная дочь барона де Костьера! Сын самого герцога Мирандола хотел на мне жениться! Почему я должна кому-то что-то объяснять?

— Твоё доверие оказалось очень хрупким, Леон. Мне жаль.

— Мне тоже жаль… — Его слова тонут в звуках вальса, но я всё равно не хочу слушать.

Меня трясёт от злости и обиды. Я разворачиваюсь и чуть не сбиваю с ног какую-то гномичку, завёрнутую в рюши с головы до пят.

— Прошу простить.

Хочется смахнуть со стола трюфели и закрыться в комнате, чтобы съесть их все до единого, но, увы, это невозможно. Однако я всё ещё могу уйти.

Протискиваясь сквозь толпу, я решительно направляюсь к выходу, но в дверях какое-то движение, слышатся изумлённые вздохи, и даже музыка становится тише, потому что… проклятый демон здесь! Там, в столовой, облитый супом, будь он неладен во всех мирах, этот Доментиан точно прошептал какое-то заклинание, и теперь преследует меня не так, так эдак.

Он входит в зал, разодетый в пух и прах, и ведёт под руку Лайон Боллинамор. Я смотрю фейри и на секунду забываю про гнев… Вот это она вырядилась! На фоне её платья — бордового и плотно облегающего каждый изгиб — мой вырез выглядит вполне скромным. Да и в целом мой наряд проигрывает её. Не такой броский, нет двойного шлейфа, струящего вниз до пола от самых плеч.

Мало мне было неприятных эмоций, теперь ещё и с завистью бороться. Пока я пытаюсь это сделать, кто-то хватает меня за запястье.