Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 136 – Эль Вайра

Брам помогает стянуть мою мокрую одежду, затем бежит в гардеробную, приносит свежую рубашку и заворачивает меня в неё.

— Вот! Другого нет. Или хочешь, я сбегаю в твою комнату, принесу платье?

— Нет, позже…

— Хорошо! Завтра утром пойдём в лазарет, а пока тебе нужно согреться. — Он укутывает меня в одеяло. — Я в столовую, посмотрю, осталось ли там что-нибудь горячее. Я быстро.

Он целует меня в лоб и идёт к двери, но я останавливаю:

— Брам, подожди!

— Что такое? Что-то болит?

Много чего болит: и голова, и руки, и ноги, всё слабое и неповоротливое. Лёгкие до сих пор ноют, а во рту — отвратительный привкус соли. Но я улыбаюсь, потому что хотела сказать не об этом.

— Тебе тоже нужно переодеться.

Брам с удивлением осматривает себя и смеётся.

— Точно. Я как-то и забыл.

Он остаётся без рубашки, обнажая крепкий торс и широкие плечи, и ко мне возвращается способность краснеть. И вовсе не от смущения. Брам замечает мой взгляд, довольно хмыкает и опускается рядом с кроватью. Он нежно проводит пальцами по моей щеке.

— Ну вот, румянец вернулся. Скоро будешь в порядке.

Я поддаюсь порыву и быстро целую его в губы.

— Брам, я должна… хотела сказать… прости меня. За то, что кричала в студии и за…

— Не нужно. Я не сержусь.

Я удивлённо хмурюсь.

— Ты же про Леона, да? — продолжает Брам. — Давай оставим. Мне было больно, но после того, что сейчас случилось… — Он прерывается на судорожный вздох, голос становится тише. — Когда ты лежала там, не могла дышать, я… почти поверил в худшее. Как представил, что ты не очнёшься… — Брам притягивает меня к себе, и я окунаюсь в объятия. — Этот поцелуй с грифоном такая мелочь. Ты злилась на меня, я на тебя, но сейчас… Главное, что ты жива.

— А твоё предложение ещё в силе?

— Какое?

— Быть вместе, как мы и хотели.

Брам мягко отстраняется и заглядывает мне в глаза.

— Мадлен, если ты думаешь, что теперь должна быть со мной, потому что я вовремя прилетел, то не надо. Я не смог бы иначе.Но если ты всё ещё мне не веришь, то…

— Я верю!

Брам изгибает бровь, и я понимаю, как глупо это прозвучало. Как будто я поверила, что он не спал с Лизель, только потому, что он спас мне жизнь. Но дело даже не в Лизель и не в истинности, а просто...

— Я верю, что ты любишь меня. Ты… столько всего сделал! Если бы я знала…

— То остановила бы меня?

Конечно. Мне не нужны такие жертвы, мне просто нужен он.

Я киваю, а Брам берёт меня за подбородок и оставляет на губах поцелуй — лёгкий и нежный. Мне хочется ещё, и я вижу, что он тоже хочет. Его губы снова находят мои, и на этот раз поцелуй становится глубже, настойчивее. Руки скользят по моей спине, притягивая ближе, и я теряюсь в его объятиях, отвечая на каждое движение.

Брам прерывает поцелуй, чтобы пробормотать:

— Мадлен, ты... тебе нужен отдых.

Но я лишь крепче прижимаюсь к нему, чувствуя, как колотится его сердце. Его кожа немного прохладная, до сих пор влажная от морской воды.

Мои пальцы путаются в его волосах, и я притягиваю его лицо к своему.

— Мне уже лучше, — шепчу я, прежде чем наши губы снова встречаются.

У Брама вырывается стон. Его руки смелее исследуют моё тело сквозь ткань рубашки — такой неуместной, когда он так близко. Он подаётся вперёд, почти опрокидывая меня на кровать, но раздаётся громкий стук в дверь, и мы оба вздрагиваем. Отрываемся друг от друга, тяжело дыша.