Онлайн книга «Наглый. (не)верный. Истинный»
|
Я хлопаю ладонью по столу, чтобы остановить поток чепухи. Лизель вздрагивает. Половина аудитории оборачивается на нас, но мне плевать. — Я не могтебя обнимать или целовать. Тебя там вообще не было! Не должно было быть! Лизель продолжает улыбаться, вернее, скалиться, потому что её ужимки меня не обманывают. — Верно, меня не было на вечеринке. Я пришла под конец, хотела встретиться с Ольгердом. Но он ушёл раньше, зато ты сидел с каким-то блондином в тёмно-синем костюме и очень, о-очень мне обрадовался. С блондином в тёмно-синем костюме… Это она про демона. Проклятье, значит, действительно пришла под конец. Но даже если так, это неважно, потому что… — Я не мог с тобой переспать. Мы с Мадлен истинные. — Ну уж мне-то не вешай эту лапшу! А то выглядишь жалко, Брам. Впрочем, как и всегда. — А если я такой жалкий,что ж ты под меня легла-то, а? — Так ты признаешь, что я под тобой лежала? Сучка! Перекручивает мои слова. Пора заканчивать, пока не стало ещё хуже. Я выпрямляюсь и делаю шаг назад. — Если ещё раз увижу тебя рядом с Мадлен, пеняй на себя, Деверо. Тебе не поздоровится. — Мы с ней живем в одной комнате… — Это можно исправить. Она фыркает. — Это в Идригасе ты сын герцога, Брам. А здесь ты просто студент. В СУМРАКе все равны, забыл? И ты не всесильный. Да, не всесильный. Но мне по силам откусить ей голову. За первое самовольное превращение драконам полагается десять лет подземелий — небольшая плата за то, чтобы взглянуть на окровавленный труп Лизель. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и отворачиваюсь. Но стоит отойти, как в спину снова летит усмешка. — Извини, кое в чём я всё-таки тебе соврала. Я оборачиваюсь и смотрю на Лизель. Её улыбка становится шире. — Тебе будет приятно узнать, что я и правда под тобой не лежала. Я была сверху. Ты сам попросил. * * * Остаток дня проходит в тумане гнева. Преподаватели сменяют друг друга, но я не могу понять смысл их слов. Слишком занят яростью. Обидой. И злостью. Я злюсь на Лизель, на себя, на Богов, которые допустили всё это безумие. Возможно, даже на Мадлен — за то, что не верит мне. Нет права упрекать её, но я ничего не могу с собой поделать, потому что она обещала… Но если Лизель говорит правду, значит, мы с Мадлен не истинные. Но этого не может быть, ведь как можно допустить такую ошибку? То прекрасное мерцание при нашей первой встрече, её эмоции, так ярко отражающиеся на мне… Не могу поверить, что всё это было ложью. Сила самовнушения бывает велика, но не до такой же степени. Не настолько же! Мадлен не приходит на лекцию. Её нет и в столовой, куда мы с Роном заглядываем на перерыве. И я уже не знаю, грустить по этому поводу или нет, ведь что я ей скажу? Мои показания не изменились: я устроил вечеринку, половину из которой не помню, потому что напился, как скотина. И хоть убей, я не помню, была ли там Лизель. Как она пришла, что говорила и что говорил ей я Проклятье. Проклятье. Проклятье! Всё, что мне нужно, это вспомнить. Вернуть память о нескольких пьяных часах. В этом было бы решение проблемы, но пока единственное, о чём я вспоминаю, — это о томящейся в моейбашне Козетте. Надеюсь, она не разнесла мне комнаты в щепки. В мастерской и так пришлось убрать половину рисунков, чтобы кошка ими не пообедала. Когда я поднимаюсь к себе, то вдруг испытываю то гадкое, тревожное чувство, какое бывает, когда тебе смотрят в спину. Будто тени в углу сговорились и устроили слежку. Оглядываюсь, но вокруг ни души. Пожимаю плечами, думая, что это нервы расшалились, и хлопаю себя карманам в поисках ключа. И внезапно слышу над ухом низкий насмешливый голос: |