Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 70 – Эль Вайра

— Пойдём, Эванетта, нам здесь не рады.

— Так вот откуда было рычание, — бормочет Лейса.

Эванетта очень похожа на Бернетту, только с глазами не медными, а бледно-жёлтыми. Но остальное один в один: и гладкая шёрстка, и ошейник с серебристым медальоном.

— Лизель, — осторожно спрашиваю я, — а где ты нашла эту кошку?

— Тебе какая разница? Сдашь меня Камнегрызу? Так давай лучше сразу к ректору, чего уж там!

— Я не собираюсь ничего рассказывать. Просто есть вероятность, что это кошка дроу, и если он придёт за ней…

— Пусть попробует! — Лизель гордо вздёргивает подбородок. — Эванетта теперь моя, а дроу могу только сочувствовать. Пусть лучше за животными следит.

— Но он может забрать тебя в рабство!

— Больше слушай сказочки, Мадлен. В отличие от тебя я не боюсь ни дроу, ни демонов, ни орков. — Она звучно фыркает. — Это ты без своего недобитого ящера и шагу не можешь ступить. А я в состоянии за себя постоять.

Во мне против воли вспыхивает возмущение. «Недобитый ящер» — это она про Брама? Он, разумеется, тот ещё негодяй, но я бы предпочла сама награждать его такими эпитетами. Помощь Лизель не нужна.

— Удачи на новом месте. — Я кошусь на сумки с вещами, намекая, что пора бы подруге идти.

Лизель прижимает к себе Эванетту, сужает глаза и делает ко мне шаг.

— А хочешь знать, что на самом деле было между нами в ту ночь?

От ужаса у меня холодеют руки.

— Это лишнее.

— Твой драгоценный Брам так упился, что не даже понимал, кто под ним лежит. Всё называл меня твоим именем: «Ох, Мадлен, ах, Мадлен, моя красавица!». А когда я…

— Хватит, Лизель, — твёрдо говорит Лейса. Она встаёт между нами, и я безмерно ей благодарна, потому что сама не в силах вымолвить и слова. — Тебе лучше уйти. А то я сама сдам Камнегрызу твою нелегальную кошку.

Лизель кидает на неё недобрый взгляд, но больше ничего не говорит. С кошкой в одной руке и сумками в другой она уходит, напоследок хорошенько хлопнув дверью. А я опять погружаюсь в слёзы.

— Извини, дракон. Я же говорил, что ты останешься один.

Мне не послышалось? Плита толстая, мало ли звук исказился.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты меня прекрасно понял. Почему же ты не успел?

— Поскользнулся, я же сказал! Забыл у колонны кисть, пришлось вернуться за ней.

— То есть ты спасал кисточку? Пора бы драконам организовать премию «Идиот года». В этом году она твоя.

Решение вернуться за артефактом и правда кажется невероятно глупым, ведь я бы мог купить и другую кисть. Но в тот момент все здравые мысли заглушала паника. И она возвращается, когда я допускаю, что демон больше не шутит.

Он и правда оставит меня здесь? Одного? В темноте?

— Ты не посмеешь меня бросить! Доментиан, иди за Козеттой! Она сделает портал!

— Не выйдет. Я же тебе говорил: плита защищена от магии. А как тебе дышится, дракон?

Дыхание давно уже сбилось, но к чему вопрос?

— Вполне возможно, воздух больше не поступает в зал, — продолжает Доментиан. — Думаю, тебе не так много осталось. Эта плита станет памятником твоей глупости. Слышишь погребальный звон? Мне пора, счастливых тебе мгновений смерти, дракон.

Проклятье, но я не хочу умирать! Не здесь и не так!

Преграда не пропускает смех, но мне кажется, будто там, на свободе, придурок от души надо мной потешается. И я готов поклясться, что слышу его удаляющиеся шаги.