Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 71 – Эль Вайра

— Вернись, ублюдок рогатый!

— Нет, дракон, рогатый тут только ты. Я тебе говорил, что целовался с Мадлен? Нет? Забыл, значит.

Страх уходит на задний план, я и несколько раз удивлённо моргаю, тупо уставившись на плиту. Он там что, головой ударился? Похоже на то. Рассудком повредился, бедолага. Иначе как объяснить такую смехотворную чушь?

— Стоило мне появиться в Академии, как твоя благоверная стала заглядываться на меня, — говорит Доментиан. — Представляешь, дракон? А после вечеринки я ей в красках расписал, как ты ретиво веселился с Деверо в спальне. Мадлен, конечно, поначалу расстроилась, но я постарался, утешил её как следует.

Он вообще себя слышит? У меня вырывается смешок, потом ещё один, и ещё. Этого не может быть, это не правда. Мадлен бы так со мной не поступила. Да ей… ей бы истинность не позволила! Для начала пришлось бы её разорвать, а она не знает как.

Доментиан либо спятил, либо запуталсяво вранье. К тому же…

— Мадлен бы никогда не спуталась с демоном.

— Да неужели? Плохо ты знаешь свою мнимую истинную, дракон. Разве тебе не кажется странным, что Мадлен не желает выслушать тебя? Ответ прост — ты ей больше не нужен. А плачет она из-за меня.

Перед глазами всплывают картины вчерашнего утра. Мадлен было страшно, а когда мы встретились, она упомянула каких-то тёмных принцев и моих «демонических дружков».

Ей было плохо, и я подумал, что это страх, но что, если…

— Что ты ей сделал?!

— Она слишком занудная. Скучная даже на пару вечеров. Я отправил Мадлен восвояси, а она ударилась в слёзы. Теперь спуталась с щипаным грифоном, лишь бы заставить меня ревновать. Банальный ход, ты согласен, дракон?

Мой кулак прилетает в плиту, и костяшки начинают саднить.

Когда мы только собирались в подземелья, демон небрежно бросил: «А ты уверен, что она прихорашивается только для тебя?». Я подумал, что имел в виду Леона, но что, если…

Проклятое пекло, что он имел в виду?

— Козлина. Я убью тебя!

Ещё один удар в плиту, но ладони покрыты чешуёй, и мне больше не больно. Точнее, больно совсем не там.

— И как, позволь спросить? — смеётся Доментиан. — Будешь орать, пока я не умру от скуки? Ты меня разочаровываешь, дракон. Ты вообще всех всегда разочаровываешь. Мадлен. Семью. Отца. Уверен, он даже не спорил, когда ты решил стать художником, потому что давно уже махнул на тебя рукой...

— Ты покойник, слышишь?

— …да вот только и художник из тебя так себе. Ты пустое место, дракон. Следы на песке, которые смоет быстрой волной. Не переживай, о тебе недолго будут тревожиться. Если интересно, совсем скоро я исчезну из Академии — Грани-то ведь у меня — но теперь стало любопытно: что такого ты разглядел в Мадлен, раз так бездумно полез сюда ради неё.

— Я вырву твой поганый язык! В глотку тебе затолкаю!

— Пожалуй, утолю своё любопытство и повеселюсь напоследок. Стоит поманить пальцем, как Мадлен с готовностью прыгнет ко мне в постель, будь уверен, дракон.

Я продолжаю колотить плиту, царапать её когтями, готов даже грызть клыками, но этого недостаточно. Недостаточно!

Чтобы вынести заслон и прикончить Доментиана, нужно что-то другое. Нечто в тысячу раз сильнее, чем никчёмный половинчатый дракон.

А настоящийдракон бы смог?

Главное,чтобы места хватило. Знать бы ещё размах своих крыльев.

Закон империи гласит: десять лет подземелий за первое самовольное превращение в мирное время. Но я не в империи, да и какая разница, если я ужепод землёй?