Книга Звезды для моей герцогини, страница 38 – Эль Вайра

— Ты ничего не знаешь о том, что у меня есть, — говорю я, но мой голос звучит неуверенно.

— Зато я знаю, чего у тебя нет. Смелости, Мэри, воли к жизни! Тебе столько дано, а ты боишься это принять и просто наслаждаться!

Я смотрю на нее и чувствую, что готова разрыдаться. Потому, что она права. Моя подруга не герцогиня, но она такая яркая, что едва не затмевает королеву своим светом. На ее подбородке ямочка, почти как у Мадж. Шелти привлекает любого, кто посмотрит на нее, а я чувствую себя бесцветной рядом с ней. Мой титул кажется мне позолоченной погремушкой — роскошной снаружи и пустой внутри.

Даже мой муж сначала танцует с кем-то другим, а только потом со мной. Просто из вежливости. Потому что долг связывает его.

— У меня есть воля к жизни, — говорю я, стараясь сдержать слезы.

— Так докажи это, — отвечает подруга.

Она звучит так, будто выставляет мне условие. И мне хочется его выполнить.

Я докажу Шелти, что у меня есть воля к жизни. Сделаю это сегодня же, пока моя решимость не улетучилась. Сделаю что-нибудь, что изменит меня. Хотя я сама не вполне понимаю, что это может быть.

Мы с Генри танцевали вчера, а сегодня подруга привела меня в покои королевы и сказала: «Не вздумай убегать». Это прозвучало, как приказ. Если я останусь до самого концаи с кем-нибудь потанцую, это считается за доказательство смелости?

В комнатах Анны кругом мерцают свечи, а за окнами — только тьма. Пустота. Как будто мир ужался до предела этих покоев и в нем больше ничего и никого не осталось.

На вечерах королевы всегда много мужчин, и сегодняшний — не исключение. Марк Смитон настраивает свою лютню, Томас Уайетт сливается с полумраком в углу, нашептывая стихи. Анна сидит в кресле, а ее брат Джордж устроился на полу рядом с ней, положив голову ей на колени. Она перебирает его волосы своими длинными пальцами, а тени от свечей пляшут на их прекрасных лицах, делая их похожими на персонажей древней сказки.

Когда юноша в черной ливрее возвещает о прибытии короля, все вздрагивают. Мой свекор врывается в помещение так быстро, что едва не задувает несколько свечей.

— Музыка! — кричит он, и его голос звучит как раскат грома.

В комнатах повисла тишина.

— Вы окаменели? — весело спрашивает король. — Я что, сын Медузы?

Он смеется своей шутке, и несколько человек тихонько хихикают в угоду ему.

— Музыка! — снова кричит король, и на этот раз он не потерпит отказа.

Смитон начинает играть сложную трель, и его пальцы двигаются так быстро, что кажется, будто они тоже часть его инструмента. Я начинаю наслаждаться мелодией, но король рычит и прерывает ее:

— Играй вольту, фламандский черт!

Лютнист испуганно смотрит на своего господина, колеблется долю секунды, и резко меняет музыку. Король протягивает руку королеве, приглашая ее в центр комнаты. Это их музыка. Их танец. О том, как страстно они танцуют вольту, слагают легенды даже на континенте. Но сейчас Анна лишь поднимает на мужа печальные глаза, качает головой и шепчет одними губами:

— Ребёнок.

По комнате разносится разочарованный гул. Король стоит с протянутой рукой, но королева не принимает его предложение. Не отвечает на его зов. Он хотел услышать от нее не это.

Вольта — танец страсти, но для беременной женщины такая страсть может быть опасна.

Король медленно опускает ладонь, и отворачивается от Анны. Его лицо искажено гримасой обиды, хотя мне кажется, что королева не сделала ничего, что могло бы его задеть. Она просто заботится об их общем ребенке.