Книга Меня любил Ромео, страница 15 – Эль Вайра

— Что случилось? Где ребенок? — наконец спрашивает она.

О, моя заботливая синьорина…

— Вас чуть не убили, — спокойно говорю я. — А насчет мальчика… Он в безопасности.

И я не собираюсь признаваться, что ни в ее спасении, ни в безопасности ребенка нет и капли моихусилий.

Она продолжает смотреть своими прекрасными глазами, и я почти вижу, как работает ее разум. И хоть она и умна, ее вывод явно ошибочен, потому что, на мое счастье, она улыбается мне. О, мой наивный ангел…

Эта улыбка могла бы свести меня с ума, если бы только я не был Меркуцио.

— Спасибо, добрый синьор, — говорит она голосом, похожим на песню сирены. — И спасибо, что спасли меня.

Не вижу смысла ее исправлять. Вместо этого я отвечаю на ее благодарность скромным кивком. Она хочет сесть, но я мягко уговариваю ее этого не делать.

— Отдыхайте, госпожа. Вам опасно делать резкие движения.

— Вы… Вы же Меркуцио? — шепчет она.

— Да, — улыбаюсь я. — Он самый.

Я беру ее за руку. Самая мягкая рука, которую я когда-либо держал. А их было немало.

— Я в долгу перед вами, — говорит она.

Она, конечно, ничем мне не обязана, но кто я такой, чтобы перечить даме?

— Как пожелаете, cara mia.

— Розалина, — сладко выдыхает она. — Зовите меня Розалина.

Я открываю рот, чтобы поблагодарить ее за то, как легко она назвала свое имя, но на площади поднялась новая суматоха. Судя по крикам глашатаев, приехал герцог Эскал. Его Светлость давно выступает против распри между кланами Монтекки и Капулетти.

Если я не уберусь отсюда прямо сейчас, то герцог может меня заметить и обвинить в зачине грандиозной драки. Забавно, но я впервые не заслуживаю такого упрека.

— Что ж, моя милая госпожа, — улыбаюсь я. — Вижу, вашей жизни ничего не угрожает.

Мне редко приходится говорить дамам правду, но сейчас мое замечание справедливо, поэтому я продолжаю:

— Увы, я должен проститься с вами.

Как только я произнес эти слова, она сжала мою руку и рванула ко мне. И даже не покраснела, гляди-ка ты. Ее губы так близко... А эта Розалина полна сюрпризов.

Кажется, я где-то слышал ее имя. Но от кого — не помню. Нужно расспросить друзей.

— Когда мы увидимся снова, Меркуцио?

— Не знаю, прекрасная Розалина, — говорю я, и снова не вру.

Она смотрит на меня так… Будто я не гнусный негодяй, а древний Бог, сошедший с небес и явивший ей чудо. Никто никогда не смотрел на меня так, и мое сердце на миг сжимается. О, ей-богу, если бы я был способен на любовь, то полюбил бы ее прямо здесь. Сейчас. Она бы, без сомнения, стала той, кому я бы с радостью отдал свое сердце.

Но я слишком хорошо знаю, что любовь — это грязный трюк.

Поэтому я встаю, быстро кланяюсь и поспешно удаляюсь. Хочется перейти на бег. Клянусь, ее голубой взгляд прожигает мне в затылок! Ледяной жар ее глаз делает меня беспомощным, и я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться ей еще раз.

Только один раз.

Розалина. Моя доблестная, изысканная Розалина.

Когда я обхожу собор и выхожу с площади, мне приходит в голову, что я только что встретил единственного человека в Вероне, который может оказаться для меня опаснее, чем я сам.

Няню хнычущего мальчика я нашел в приходском доме. Хрупкая старуха умоляла пьяного священника помочь ей в поисках ребенка, а потом расплакалась у меня на плече, когда увидела его живым и невредимым. Пришлось найти пару минут, чтобы ее утешить.