Книга Меня любил Ромео, страница 18 – Эль Вайра

Однако Тибальт уверяет, что граф Парис «скучнее грязи». В детстве они дружили, но потом их пути разошлись, ведь Парис вырос настолько же серьезным, насколько Тибальт диким и храбрым.

И, в целом, слушая Париса, я склонна верить суждению кузена. Речь графа настолько усыпляющая, что я едва улавливаю смысл его слов. Кажется, они с синьором Капулетти обсуждают какую-то сделку — Парис хочет что-то купить, а отец Джульетты с радостью готов это продать. Но деталей так много, что для того, чтобы всё утрясти, потребуется остаток лета, не меньше.

Я стою рядом с ними еще пару минут, но не вижу смысла задерживаться дольше.

— Прошу прощения, — говорю я. — От жары разболелась голова.

Я решаю не шокировать синьору Капулетти своими похождениями, а то у нее вывалятся глаза от удивления. Прощаюсь со всеми сразу и иду домой.

Вообще, прогулка с кружащейся головой — это довольно весело, оказывается. Никогдатакого раньше не испытывала. Земля кажется наклонной там, где она на самом деле ровная. Здания слева от меня внезапно оказывают справа.

Я пропускаю пару поворотов и пытаюсь вернуться туда, где должен быть мой дом. Не замечаю, как оставляю позади далекие выкрики купцов и городскую суету. Тревога колет меня, только когда я понимаю, что дорожки больше не вымощены булыжниками — теперь это скорее тропки, усыпанные сорняками с двух сторон.

Уже далеко за полдень, и солнце льется мне на голову огненным дождем. Кажется, я должна была выйти к дому еще минут пятнадцать назад. Вот же черт! Неужели я всё-таки заблудилась?

На одной из тропинок я натыкаюсь на слугу Капулетти, глуповатого клоуна по имени Пьетро. Он вглядывается в какой-то листок, но я уверена, что он делает это лишь для того, чтобы придать себе важности. Этот идиот не умеет читать.

Не то чтобы я смеялась над такими несчастными, но этот змееподобный парень заслуживает насмешек. Джульетта рассказывала, как однажды застала его рядом с открытой дверью в ее комнату во время купания. Извращенец.

— Простите, вы ведь синьорина Розалина, не так ли? — замечает меня Пьетро.

— Да, и ты прекрасно это знаешь, — огрызаюсь я.

Он улыбается своей рептилоидной улыбкой и выглядит слишком самодовольным для слуги.

— А еще я знаю, что ваше имя написано здесь, госпожа, — он трясет куском пергамента.

— Да что ты? — я сужаю глаза. — И где же оно? Давай-ка, покажи мне.

Мне нравится замешательство на его лице. Он заносит палец над листом и бормочет:

— Да ведь это… Вот это, кажется… А, вот же оно!

Он тычет в написанное сверху имя и гордо демонстрирует его мне. Я заглядываю в листок.

— Это имя мужчины, — говорю я. — Пласентио. Синьор Пласентио. Попробуй еще раз.

Он снова изучает лист, и я вместе с ним. Похоже, это список гостей, которых ждут на пиру синьора Капулетти. И там действительно значится мое имя.

— Вот, — говорит Пьетро, постукивая большим пальцем рядом с другим именем. — Наверняка эти символы означают имя прекрасной Розалины. Посмотрите, как они изгибаются самым соблазнительным образом.

Он гадко скалится, а я фыркаю.

— Ты указываешь на имя Тибальта.

Пьетро отдергивает палец от списка, будто тот горит.

Меня это утомило, и я закатываю глаза.

— Кто прочитал тебе этот список?Ты не мог бы разобраться в нем сам.

Едва ли мне есть до этого дело, но я не могу удержаться от еще одной колкости. Так, напоследок.