Книга Меня любил Ромео, страница 20 – Эль Вайра

Голоса приближаются! Я чуть не спотыкаюсь на ровном месте, когда слышу два голоса. Оба мужские. Они пронзают гнетущую и опасную тишину этого места, и проститутки приосаниваются, морща напомаженные губы, когда тоже слышат их.

Из-за паники я едва могу дышать. Что, если меня тоже примут за одну из них? Я нарушаю слово, данное себе минуту назад, и ныряю в ближайший переулок, молясь, что там меня не поджидает худшая участь.

Я моргаю, приспосабливаясь к полумраку, и жду, когда мужчины пройдут мимо. Они уже совсем близко. Каково же мое удивление, когда я вижу… Господи-боже, опять Ромео?! Серьезно?

А тот, с кем он говорит, не кто иной, как Бенволио. Взлохмаченный и добродушный, он поправляет мешок, перекинутый через его плечо.

Что они тут забыли? Пришли поразвлечься с падшими женщинами? Вот тебе и вся хваленая любовь Ромео.

Но я решаю подивиться мужскому лицемерию позже, когда они выведут меня отсюда. К черту, что они Монтекки! Будь они хоть приспешниками Сатаны, сейчас мне всё равно. Тем более, Ромео до сих пор не знает, что я в доме Капулетти. Бенволио не знает меня вообще.

Я почти делаюшаг из своего укрытия, чтобы привлечь их внимание, но замираю. Они так увлечены жаркой беседой, и говорят они… Обо мне!

— Повторяю, — вздыхает Ромео, — всевидящее солнце не видело никого прекраснее моей Розалины.

Звонкий смех Бенволио кажется неуместным в этом убогом месте.

— И я тоже повторю — она может быть сколь угодно красивой, но есть и другие девушки, не хуже. Чем так страдать, тебе просто нужно раскрыть глаза пошире, друг мой!

— Я видел достаточно женщин, чтобы знать, о чем говорю.

— Твоя Розалина, да и вообще любая дама в этом мире… Они... Ну, скажем, как свежая булочка! Булочка может быть вкусной, мягкой и восхитительной, но она просто одна многих в хорошо пропеченной партии. И завтра вечером ты в этом убедишься, вот увидишь.

Я задыхаюсь от возмущения, а мои руки сжимают в кулаки. Он в своем уме?! Сравнивать женщин с выпечкой! Меня — с булочкой! Сейчас выйду и покажу ему эмансипацию. Нахал!

Ромео качает головой.

— Я согласился на эту авантюру, только чтобы доказать вам всем, что никто не заменит мне Розалину.

— Да-да, — ухмыляется Бенволио. — Как ты там сказал? Пойдешь туда, чтобы «назвать ее прелестной лишний раз»?

— Аминь.

Ромео размашисто кланяется своему другу и уходит прочь. Бенволио качает головой ему вслед.

— Романтичен до неприличия, — тихо усмехается он.

— В отличие от тебя! — говорю я, выходя из переулка. — Как ты посмел вообще? Как можно так говорит про женщин?

Бенволио роняет мешок, резко поворачивается и тянется к кинжалу на поясе.

— О, ну давай. Давай! — я упираю руки в боки, забыв о своем недомогании. — Порежешь меня на кусочки, как буханку хлеба, а?

Он застывает с оружием в руках и несколько раз удивленно моргает.

— Это ты, — шепчет он. — Героическая дева с площади. Ты защитила ребенка.

Его слова сбивают меня с толку. Кажется, я начинаю краснеть.

— Ты всё видел?

— Да, — кивает Бенволио.

Его взгляд наполняется таким благоговением, что мне становится неловко. Должна признать, он выглядит довольно милым… Я вздергиваю подбородок, вспоминая про свой гнев.

— Неплохо для куска теста, не находишь?

Он снова моргает.

— Прошу прощения?

Внезапно его лицо омрачается тревогой. Он хмурится и делает шаг ко мне навстречу.