Книга Семь лет одиночества. Принцесса Малейн, страница 71 – Эль Вайра

— Мы обе изменились, не так ли? — Сибилла криво улыбнулась, обнажив полубеззубый рот. — И обе не к лучшему, насколько я понимаю. Умоляю, давай не будем танцевать вокруг наших перемен и тратить время на глупости.

Она хмыкнула и подошла к кровати, накрытой алым бархатным покрывалом.

— Присаживайся, — сказала Сибилла, нежно похлопав место рядом с собой.

В ее движениях всё то же изящество, что было семь лет назад, и Малейн сразил этот жуткий контраст.

— Мне чертовски любопытно, как ты… ну… оказалась вот в этом положении, — продолжила Сибилла. — Давай ты расскажешь свою историю, а я поделюсь своей?

Малейн уставилась на нее, не в силах сказать ни слова. Что за абсурд? Она не хочет сидеть рядом с этой женщиной. Но есть ли у нее выбор? Ноги ее не слушались, так что они с Сибиллой несколько долгих мгновений молча смотрели друг на друга.

— Что ж, хорошо, — вздохнула Сибилла. — Давай я первая. Вдруг это тебе поможет.

Она улыбнулась, и на обвисших щеках проявился призрак ямочек, которыетак завораживали мальчишек на балах.

— В последний раз мы виделись, когда тебе было… хм, пятнадцать? Ты была принцессой, а я дочерью захолустного герцога. — Сибилла сделала паузу. — А что ты знаешь про мою мать?

Малейн нахмурилась. Она смутно помнила, что ее мать…

— Не утруждайся, про нее вообще мало кто помнит, — отмахнулась Сибилла. — А ведь она не кто-нибудь, принцесса. Старший ребенок моего покойного деда-короля. Ну хоть про законы Ваксамии ты что-нибудь знаешь?

Малейн кивнула. Из уроков истории она помнила, что в Ваксамии женщины не могут наследовать трон. Ей самой этот закон всегда казался нелогичным, ведь право первородства важнее пола. Но, возможно, она была предвзята, потому что по таким законам она сама бы никогда не смогла претендовать на трон Бриона.

Ее дядя стал бы королем после смерти ее отца… Малейн поморщилась от этой мысли.

— И я о том же! — воскликнула Сибилла, неправильно трактовав выражение ее лица. — Матушка всегда находила несправедливым, что королева не она, а ее глупый младший брат. И я с ней согласна. Знаешь, мы с тобой в этом плане похожи, нам обеим не повезло с дядями.

Малейн захотелось плюнуть ей в лицо. Что эта женщина знала о невезении? Не её заточили в башню на семь лет просто потому, что она поверила в любовь.

А Сибилла всё продолжала и продолжала говорить. Рассказывала, как ее мать не могла смириться с глупыми закона, из-за которых никогда не сядет на «свой законный трон». И как они вместе с дочерью искали выход, и в итоге нашли его в старинном заброшенном поместье фон Ротбартов.

— Там пылились сотни магических книг, Малейн! Столько знаний… Мы с мамой их все перечитали, пока, наконец, не нашли то, что нам нужно.

— И что же?

Малейн отметила, что несмотря на всю странность ее положения, ей даже нравится поддерживать разговор с кем-то равным. Хоть ее разум и кричал, что это очень и очень плохая идея.

— Магия трансформации, — просияла Сибилла. — О, да не пялься ты так!

Малейн отшатнулась от нее. Такого рода магия, темное искусство, давно запрещена во всех западных королевствах. Использовать силы, чтобы изменить законы мироздания — это игра с гневом Создателя. Если каждый начнет трансформировать и создавать из пустоты всё, что душе угодно, мир погрузится вхаос — этот урок люди усвоили пару веков назад. Те, у кого в роду были темные колдуны, всеми силами старались забыть про это, стереть позорный факт.