Книга Измена. Притворись моим драконом, страница 36 – Эль Вайра

Син молчит, но я чувствую его напряжение. Оно витает в воздухе. После нескольких секунд тишины и бубнит себе под нос ругательство и резко вскакивает с кровати. Хватает синий халат, висящий на спинке ближайшего стула, набрасывает на себя и выходит из комнаты прочь.

А я остаюсь в одиночестве, как и всегда. Всё, что мне остается, это глядеть на только что закрывшуюся дверь.

На утро ужасно болит голова.

После того, как вечером я оставил Роми наедине с ее обидами, то спустился в один из кабинетов Джаспера и налил себе пару стаканов бренди… Ну, ладно, не пару. На самом деле стаканов было много, даже слишком. В обычные дни я столько не пью, и поэтому совсем не горжусь собой.

С другой стороны, последние дни нельзя назвать обычными. Со мной происходит множество глупых вещей. И попытка образумить мою упрямую, невыносимую жену — одна из них. Величайшая глупость, я бы сказал.

В предрассветный час, когда голова от спиртного шла кругом, а боль в груди немного притупилась, я вернулся в спальню и заполз обратно в кровать. Роми уже мирно спала. Теперь же, когда оглядываясь, я не нахожу ее рядом. Не то чтобы это сюрприз…

Но вместо на нее подушке лежит клочок бумаги.

Сердце подрыгивает. Я сажусь и хватают записку, вчитываясь в жестокие слова.

«Синклер, Пожалуйста, не воспринимай прошлую ночь как нечто большее, чем выполнение сделки.

Романия»

Горячая ярость заполняет разум и лишает возможности нормально дышать.

Я комкаю записку и швыряю через комнату.

— Лгунья.

Выполнение сделки? Входили в сделку ее стоны и крики, когда она млела подо мной? А дрожь в ответ на каждое прикосновение? А следы от ее ногтей у меня на плечах?

Всё это время Роми обвиняла меня во лжи, не замечая, что сама не лучше. Маленькая несносная лгунья. И каждое слово в ее записке — не более, чем наглое вранье.

Она хотела меня. Оба раза. Как она смеет не признавать это? Как смеет делать вид, будто это не значит ровным счетом ничего?

Я выпрыгиваю из кровати, стискивая зубы и подавляя желание пробить стену. Это всё равно не поможет. Даже разнеси я поместье в щепки, это не уймет мой гнев.

Так что вместо этого я быстрым шагом направляюсь к гардеробу. Сначала мне нужно одеться одеться, а потом полетать.

* * *

В воздухе думается легче — я понял это еще в пятнадцать лет, когда впервые проявилась вторая ипостась. С тех пор я стараюсь летать всякий раз, когда нужно подумать. Принять решение. Проветрить мысли, почти буквально. Ну, или успокоиться, как сейчас. Хотя нет, сейчас мне нужно всё и сразу.

Нужно решить, что делать с Роми и нашим абсурдным браком.

С высоты облаков башни Горф-неста, — такие внушительныеи величественные с земли, — кажутся совсем крошечными. Почти игрушечными.

Потоки зимнего ветра шумят со всех сторон, и если бы простой человек оказался на такой высоте, то давно бы погиб, но сквозь чешую не чувствуешь холода.

А лучше бы не чувствовать вообще ничего. Вот бы сердце обледенело, прямо как заснеженные вершины гор, виднеющихся далеко-далеко впереди.

О да, стать тем самым бесчувственным подонком, котором считает меня Романия, было бы куда проще. Точно таким же, каким был мой отец, никогда не обременявший себя любовью к матери. Другой вопрос, почему она винила в этом меня? Но это пусть останется на ее совести, если она когда-нибудь ее обретет.