Книга Вампиры Дома Маронар, страница 135 – Александра Плен

– Я написал письмо главе Гарды, чтобы вам выдали рыбацкие лодки. Ты же знаешь, куда плыть? – дедуля был мрачен, как туча с амбициями. Видно, как в нём честь и совесть сцепились в клинче с прагматичностью и жадностью. Не хотел нас отпускать. Ох, как не хотел. Но пока совесть выигрывает по очкам – надо сматываться.

– Конечно, знаю, – пропела я. Самое важное – карту, я скопировала раз десять.

Точнее, попросила скопировать Джета, он – художник, у него и быстрее получится, и красивше. И отдельно попросила его упаковать все рисунки Евгении, и детские и уже взрослые. Он-то маму чаще всего и писал, значит, портреты пригодятся для «апдейта».

Провожать нас вышли почти все Маронары. Не было только Эаннатума – он обиделся, спрятался и торжественно переселился во второй замок на востоке. Ничего, остынет, поразмыслит и выползет на свет: прекрасно же понимает, что с новым Главой лучше дружить, чем хмуриться из за угла. Явились старший внук с многочисленным семейством, Иркаб с Неферет, Левант с Эблой – все тут, все при деле. Облепили Саргона, как детёныши опоссумасвою мамашу.

Дедуля нас с Джетом обнял по очереди. Остальные с разной степенью искренности выдавливали из себя пожелания: кто бросил "удачи", кто изобразил слабую улыбку, а кто просто прошептал что-то едва различимое, наподобие «ну, это…». И только Эбла стояла в сторонке, напоминая памятник – молчаливая, невозмутимая, абсолютно недвижимая, как будто её поставили тут ещё при прошлом ремонте и забыли унести обратно на склад.

И вот – бац! – экспонат о́жил. Встрепенулась, подпрыгнула, и понеслась ко мне с распахнутыми руками. Ну всё, думаю, сейчас будет редкий кадр с примирением, слезой и объятиями на фоне заката. Растрогалась так, что целых полсекунды смотрела сквозь розовые очки и не заметила небольшую деталь: в её ладошке поблёскивал ножичек. А вот Джет заметил и сразу заступил дорогу неудачливой убивице. Нож воткнулся в плечо, пробивая сюртук.

Даже не знаю, что взвыл громче, я или Эбла. Меня, правда, слегка успокаивало, что клинок там был чисто декоративный: короткий, тонкий, с амбициями зубочистки – примерно на ширину ладони. От такого рана серьёзной быть не должна. В лесу, когда шпион дрался с басаровцами, он и не такой мастер-класс давал по выживанию. Но сердце всё равно ухнуло в пятки, там перекурило и обратно еле поднялось.

– Нет! – орала мелкая засранка, – я не хотела! Эта она во всём виновата! Она отобрала моего жениха…

Орала и орала, пока Леван не затащил её в дома́н.

– Десять сеансов психотерапевта минимум, – пробормотала я, отряхивая нервы. Повернулась к Джету: – Ты как? Может, задержимся в дома́не, пока залатаешься?

Джет помотал головой слишком энергично, и я испугалась, что она отваливается.

– Поехали, – выдал моментально. По глазам было видно, что он готов ехать в любом состоянии – лишь бы не задерживаться ещё хоть на пару минут в этом логове семейных страстей.

Саргон, как человек порядочный и слегка утомлённый семейными драмами, извинился за несдержанность правнучки и предложил пару бутылок асиша в качестве примирительного пакета. Я, как истинная хозяйственная душа, не стала ломаться: хорошего пойла много не бывает. Всё в дом, всё в семью!

Мы погрузились и отправились покорять новые горизонты.