Книга Прелесть для владыки, или Хозяйка приюта «Милая тварь», страница 114 – Лина Алфеева

А вот обо мне герцог будто бы забыл. И это очень нервировало в свете слухов, что никакая я не невеста. Всего лишь прикрытие.

Недотемная, которая может и не пережить падение печати.

— Признавай Эрн, ты уже говорил обо мне с отцом? — спросила я прямо, устав от неизвестности.

— Давно, — нехотя буркнул Эрн. — В тот же день, когда твои братья провели для нас ритуал помолвки.

Я прикинула сроки. Больше месяца прошло. Надо же, как летит время, когда у тебя столько забот.

— И что он сказал? Как отреагировал?

— Сказал, что я идиот, но он не против увидеть рогатых внуков. В принципе, он был бы рад любым

Я аж подпрыгнула на месте от удивления. Мой кокон тоже совершил прыжок и как будто стал плотнее и темнее. Эрн быстро осмотрелся и притянул меня к себе.

— Ты только не нервничай, солнышко.

Солнышко? Даже не ироничное “моя прелесть”? Прозвище, больше похожее на шутку, если при этом не слышать, как Эрн его произносит, не видеть, как он на меня смотрит. Словно я редчайший артефакт в музее. Словно я пирожное, которое он хочет съесть.

— Эрн, что происходит? — жалобно протянула я.

Это помимо меняющейся магии. Источник внутри меня то наливался теплом, то пульсировал и обжигал холодом. Да от меня несколько дней волшебные твари Заповедника шарахались! Никак не могли поверить, что это я. Аманда сказала, что это нормально. Тьма темных леди тоже чудит, пока они не распечатаются.

Но у темных леди все иначе. Они не могут пользоваться магией, но тьма все равно с ними от рождения, а я была отделена от части себя печатью. И сейчас мое тело было в легком ужасе, родная магия недоумевала, а я… просто старалась не пугать окружающих, потому что они и без того на меня смотрели как на смертельно больную.

Тобой и Гвейн перестали брать в ночные рейды, ректор Кирк освободил от патрулирования моего же сектора Заповедника. Водишь экскурсии? Наладила отработку? Вот и славно, Абриэль, занимайся. И отдыхай побольше. А главное — не нервничай.

Потому что когда я начинала психовать, всем резко становилось невесело. Вот и сейчас Эрн обнял меня и начал успокаивающе поглаживать. Его тепло и близость в самом деле помогали, но мне-то давно хотелось другого. Я обхватила рукой затылок Эрна, запустила пальцы в его волосы и прошептала:

— Поцелуй меня. Сейчас. Если скажешь, что…

Договорить мне не дали. Губы Эрна завладели моим ртом, смешивая наше дыхание, язык начал ласкать упруго, дерзко, и вот уже я начала цепляться за Эрна, а его пальцы уверенно поглаживали мой затылок, а свободная рука вдавливала в тело так, что его желание не вызвало сомнений.

— Теперь видишь? — жарко прошептал он мне в губы. — Ничего не изменилось. Просто я вынужден сдерживаться. Ради тебя. Ради нас.

— Из-за моей магии?

— Я говорил с герцогом, — шепталмне Эрн прямо в губы, иногда задевая их, превращая беседу в сладкую пытку. — Спрашивал о твоей тьме. Её прорва Абриэль. В тебе так много магии, что твой родной отец был вынужден уносить тебя из светлых земель порталом. Твоя мать даже не успела приложить тебя к груди, как тебя уже перенесли через границу и вручили герцогу Авердану в одном из походных лагерей. А дальше ритуал, запечатывание и новая семья…

— Они любили меня. У меня никогда не было и мысли, что я не родная. Мама называла своей солнечной девочкой и всегда брала в лес, даже когда… Она трансформировалась, Эрн. В Гиблой долине стать дриадой почетно. Говорят, что сама земля избирает новых стражей леса, но моя милая нежная мама покрылась древесной корой, ее ноги срослись и превратились в корни. Но до последнего дня она брала меня с собой в лес, туда, где солнце пробивается сквозь туман, а пламенные светлячки похожи на падающие звезды. Все годы, что она могла быть со мной, она пыталась сохранить для меня свет. А братья…