Книга Прелесть для владыки, или Хозяйка приюта «Милая тварь», страница 116 – Лина Алфеева

— Абриэль, ты серьезно?

— Ты только посмотри, какая прелесть, — я опустилась на колени перед небольшим, похожим на багряный язычок пламени цветком. — Чистое средоточие магии смерти, но при этом он живой.

— Прелестно. Давай обдирай лепестки или вырывай с корнем, и пойдем. Тут сыро, а ты в легком платье.

— Помнится час назад тебя мое платье не смущало, — прошептала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Эрн целовал меня у входа в склеп, прижимая к стене. Горячая рука лежала на моем бедре и жгла через тонкую ткань. Я нарочно оделась легко, хотела чувствовать его тепло и отчаянно понимала, что этого уже недостаточно.

Мы хотели быть вместе, но не могли. До моего дня рождения точно нельзя. Ректор Кирк несколько раз вызывал нас в свой кабинет и напоминал, как дорога его сердцу эта проклятая академия, которая его скоро в гроб вгонит. Рассказывал, как опечалятся лорды и леди голубых кровей, если их дети пострадают, потому что кому-то приспичило переспать. В общем, с прискорбием выяснилось, что наш тихий ректор может быть на редкость бестактным.

Ведьма Мортон не отставала. Наставница требовала, что я вела дневник в зачарованной тетради и тщательно записывала, что я изучаю, какие руны отрабатываю и как при этом себя чувствую. Копия моего дневника ложилась на стол в далеком домике на опушке Гиблой долины.

— Эрн, мне нужен череп и немного земли с неупокоенной могилы.

— Только не говори, что хочешь его выкопать и пересадить, — простонал Эрн.

— Подарю Аманде. Он обожает такие редкости.

Причем, не только растительные. У моей запечатанной подруги обнаружилось занятное хобби, за которое можно и на каторгу попасть. Но когда Аманду останавливали такие сложности?

Аманда пришла в восторг от цветка. С полчаса над ним ворковала, а потом варварски ободрала все лепестки и сунула в дистиллятор. Мне оставалось только вздохнуть. Сама же подарила. Уговора, что она будет холить и лелеять цветок в горшке, у нас не было.

Ничего! Я себе другой цветочек найду.

Поставила цель и добилась. Правда для этого мне с Эрном пришлось облазитьвсе склепы. Эрн зачищал нежить, я училась ставить щиты. А еще выяснилось, что под землей очень удобно целоваться. Никто не подсматривает, не отвлекает, а то, что нежить нервно бьется о защитный контур, так к таким нюансам быстро привыкаешь. Из склепов мы выбирались и потренировавшись, и нацеловавшись.

“Противно смотреть на таких счастливых!” — как-то объявила Аманда, повстречав нас возвращающихся с полигона.

После сегодняшней тренировки у меня ощутимо распухли губы и пекло в груди. Печать всегда реагировала на наши с Эрном поцелуи и, как мне казалось, начинала разрушаться быстрее. Но мы с Эрном решили, что раз она все равно вот-вот рухнет, то можно особо и не осторожничать. Тем более что мы с Эрном и так вели себя, как образцовые влюбленные: ходили, держась за руки, и позволяли себе поцелуи.

В основном.

Эрн мне как-то признался, что нарочно таскает меня на кладбище пинать нежить, потому что это последнее место, где бы он хотел со мной заняться любовью. Зато в кромешной темноте мы могли жадно трогать друг друга, наслаждаться почти запретными ласками и чувствовать себя такими свободными. Казалось, время просто застыло. Все было такими правильным и понятным, а где-то вдалеке маячил мой приближающийся день рождения.