Книга Уникальная помощница для следователя-орка, страница 21 – Дита Терми

Он разогревает на плите ароматную яичницу с копченостями, наливает кофе из блестящего самовара. Действует с привычной эффективностью. Всё вокруг пахнет дымком и металлом, но в этом запахе есть и нечто домашнее – обещание простого, тёплого завтрака.

И я вдруг отчётливо понимаю, что ужасно голодна. Сажусь за стол и терпеливо жду, украдкой поглядывая за его движениями. Мужчина на кухне… что-то в этом есть завораживающе прекрасное.

Бронк ставит передо мной тарелку с едой и чашку с кофе. Я беру вилку машинально, пытаясь сосредоточиться на поверхности тарелки, на характерном блеске жира, на том, как ломтики копчёностей слегка подрумянились.

Выглядит потрясающе.

– Был у информаторов с утра, – говорит он, устраиваясь за столом на против.  Его взгляд не отпускает меня: он скользит по лицу, останавливается на губах, возвращается к глазам. – Пока ты отдыхала. Есть новости. Скоро планируется закрытие одной лавки старьевщика. Неофициальное. Там много… интересных артефактов скопилось за годы. Место как раз для нашего охотника. Стоит проверить.

Я ковыряю еду вилкой, складываю в голове факты: лавка, артефакты, шанс найти охотника. Мысль работает, как старая машина, но в ней заело одну шестерёнку – та картинка, которая внезапно врывается в мою голову и мешает думать.

– А что с Ключом Времени? – спрашиваю я, наконец находя в себе силы говорить.

– Уже отправил в Музей Опасных Вещиц при мэрии, – сообщает он и делает глоток кофе. – Пусть там с ним разбираются. Наша работа – найти того, кто за ним охотился.

Ответ звучит окончательно и спокойно. Это должно бы успокоить меня, всё-таки артефакт не достался преступникам, но у меня внутри всё ещё остаётся воспоминание… Я в его большой кровати, одна, без одежды.

Оно не имеет формы причинно-следственной связи с нашим разговором, но покоя мне не даёт. Это смутный кадр, который бьёт по нервам. Жар внезапно поднимается кщекам, и я не могу заглушить его никакими логическими доводами. Сердце бьётся тяжело, дыхание сбивается.

– Грум… – начинаю я, не поднимая глаз от тарелки. – Как… как я вчера уснула? Я имею в виду…

Он ставит чашку с тихим стуком. Я поднимаю на него взгляд и вижу ту самую хищную, насмешливую ухмылку, которая почти всегда присутствует на его лице. Она похожа на отметку: он знает больше, чем говорит, и этим владеет.

– Не переживай, ты спала великолепно. Как младенец. Храпишь, кстати, совсем чуть-чуть. Очаровательно. – Он откидывается на спинку стула и изучает моё пунцовое лицо. – Ты ведь прекрасно себя чувствуешь, не так ли? Отдохнувшая. Чистая. В новой одежде.

Его тон игривый, он словно отвешивает мне комплимент. Я чувствую, как лицо по-прежнему пылает, а внутри что-то тянет к краю – то ли стыд, то ли страх.

– Но… – бормочу я, пытаюсь собраться с силами и установить какие-то границы в наших странных отношениях.

– Никаких «но», – перебивает он, и его голос становится тише, но от этого только весомее.

Бронк встает, подходит ко мне, опирается руками о стол с двух сторон от моего стула, замыкая меня в пространстве между своими руками. Он наклоняется так близко, что наши носы почти соприкасаются. Воздух между нами наполняется запахом кофе, копчёностей и едва уловимого аромата его одеколона.

– Правда, если бы ты не устала так вчера… я бы не удержался, – говорит он тихо.